В начале марта, незадолго до наступления всеми любимого женского дня, Виктор зашёл в кабинет к Аркадию, чтобы обсудить, как они будут поздравлять женщин. В это время сквозь приоткрытую дверь к ним заглянул участковый инспектор. Аркадий пригласил его пройти и расположился на стуле напротив Виктора. По его виду можно было заметить что-то не совсем обычное, однако трудно было определить, что это – заторможенность или готовность к броску. Василий Степанович после некоторой паузы, тяжело дыша, спросил, есть ли у них что выпить. У Аркадия кроме стаканов ничего не оказалось, Виктор сходил в свой кабинет и вернулся с бутылкой водки. Аркадий позвал Свету, попросил сбегать к матери и принести что-то из закуски на троих. Виктор открыл бутылку и стал заполнять стакан для инспектора, ожидая его реакции на то, что хватит. Пришлось остановиться самому, когда до верхней кромки стакана оставалось около сантиметра. Не дожидаясь, когда будет что-то налито в другие стаканы, он осушил всё содержимое своего стакана, потом откинулся на спинку стула и просидел так около трёх минут. За это время Виктор налил ему ещё с полстакана. Света принесла закуску, он закусил самую малость, потом выпил то, что было в стакане, посидел немного ещё, затем, спросив разрешения закурить, оживился.
– Спасибо, ребята, теперь говорить могу.
– Что такое, Василий Степанович?
– Только что из райотдела приехал. ЧП у нас. Всех накрутили, дальше некуда. Из моих подопечных, кто раньше судимость имел, на прошлой неделе ничем подозрительным не отметился, никуда не отлучался?
– Нет вроде бы. Мы недавно вторую смену организовали, так кое-кто из них с утра до полуночи работал.
– Как Кривов работает?
– Трудится, прошлую неделю по две смены вкалывал.
– А до этого в течение месяца-двух никуда не отлучался?
– Нет вроде бы. По табелям можно проверить. В чём дело-то, разъясните?
– Разъясню. Два дня назад сына прокурора района – он в девятом классе учится – вечером завлекла в парк какая-то девка, предложившая ему, как в протоколе написано, совершить с ней половой акт. Он в кустах с ней залёг, а сзади ему какой-то мужик вколол что-то снотворного, и он вырубился. Тогда они перевернули его на спину и отрезали половой член. Сделали это по всем правилам медицины – перехватили жгутом, остановили кровь, накрыли его, чтобы не замёрз, и скрылись. Он пролежал до утра, пока его нашли, отправили в скорую, там, пока разобрались кто-что, день прошёл. Утром сегодня нас в отдел вызвали, велели проверить всех, кто раньше судился или что подозрительное заметим.
– Вот это да! Это что-то новое.
– Да, новое, у меня такое впервые.
– А какие-нибудь ориентировки, как кто выглядит, вам дали?
– Ничего не дали, только наорали, что сидим, спим и ничего не делаем. Сказали только, что баба маленького роста, щупленькая. А про мужика – так ничего конкретного. Я думаю, может, он и не мужик вовсе, а две бабы орудовали.
– Когда что-то происходит, возникает вопрос о причинах – зачем это делается?
– Здесь просто. Он многих девчонок насиловал, здоровенный детина, что против него щуплая девчонка могла сделать? А наш райотдел всё такое покрывал – как против такого отца пойти, значит, себе службу рубить. Вот когда закон не срабатывает, тогда кто-то, тот, кто может, включает понятия.
– Что же, теперь все врачи и медсёстры на подозрении?
– Формально да, но, я думаю, это не наши. В уголовной среде есть такое понятие, как «отдать должок».
– Как это?
– За время отсидки там между ними много чего случается. И бывают ситуации, что кто-то кого-то в чём-то выручил или спас от чего-то неизбежного, проще говоря, тот остался должен. Но срок отдачи долга может быть неограниченно долгим, даже после выхода на свободу. Никому не секрет, что освободившиеся зэки поддерживают контакты и признают верховенство своего так называемого вора в законе, то есть неприметного авторитетного старичка, который разруливает все между ними конфликты и принимает решение. И если кому-то надо потребовать возврат долга, то нужно обратиться к вору в законе, объяснить ситуацию, и тот примет решение, найдёт исполнителей, которые сделают так, что концы найти будет невозможно.
– Считаете, это тот случай?
– Похоже. Наши, конечно, что-то искать будут, но вряд ли чего найти захотят, потому как у нас ещё что-то осталось от понятия справедливости. Только я вам ничего такого не говорил. Завтра всё от сарафанного радио узнаете. Там ещё и побольше чего услышите, – он глянул на недопитые стаканы: – Вы что, пить не будете? Тогда я допью, – участковый вылил содержимое из двух стаканов себе и выпил. – Хорошо посидели, теперь пойду посплю.