На обратном пути он попал под тучу сильного ливня, ехать по дороге было невозможно и во избежание неприятности он принял решение съехать на один из боковых проездов и там переждать дождь. После того как дождь прекратился, Виктор отправился дальше и стал очевидцем двух уже произошедших аварий. В одном месте на закруглении дороги в стороне от проезжей части, возле лесополосы, стоял на колёсах «жигуль» с сильно деформированным кузовом и выбитыми стёклами. На обочине были видны следы того, что этот автомобиль несколько раз перевернулся, прежде чем снова стал на колёса. Видимо, водитель на большой скорости не вписался в поворот и опрокинулся в кювет. Возле этого места на обочине уже стояли два автомобиля, у пострадавшей машины копошились какие-то люди, так что его помощь им не требовалась. В другом месте на противоположной стороне дороги на боку лежал грузовой автомобиль. Там тоже суетились люди, не подавшие ему знака, что им нужна помощь. Виктор посмотрел на номер лежащего автомобиля и удовлетворённо отметил, что эта машина не из его предприятия.
На рабочее место он возвратился в конце дня, подписал оставленные бумаги, после чего, когда все ушли, Катя появилась в его кабинете и села возле стола.
– Что теперь – ты директор?
– Пока исполняющий обязанности.
– Это надолго?
– Не знаю, всё решает начальство наверху и, разумеется, партия.
Она подошла к нему и обняла его, он отодвинул стул, посадил её на колени.
– Хочешь быть женой директора?
– Не надо об этом, я хочу быть с тобой.
Снова она побыла в его комнате и через какое-то время ушла к матери. Виктор чувствовал нарастающую привязанность к Кате, но не мог понять, к кому больше направлен вектор её привязанности – к нему, к её матери или мужу? Он знал про выработку у женщины в такой ситуации гормона окситоцина, который определяет её стремление к любимому человеку и одновременно желание завести потомство. При этом происходит подавление кортизола – гормона, отвечающего за страх. В деревенских условиях трудно что-то скрыть от посторонних, однако её искусное поведение в этом плане не давало местному населению никаких поводов для подобных размышлений. Она была тихой девочкой, обладающей искусной способностью – даже для него – подавлять неприятные ей вопросы с одновременной инверсией возникшей темы. И всё это при том, что у неё не было никакого высшего образования. Её можно было воспринимать только как идеальный образец секретарши, способной повлиять на директора, с которым она работает.
После нескольких дней его работы с такой секретаршей он подписал необходимые документы на предоставление Свете декретного отпуска. Теперь на работе в приёмной Катя оставалась одна. Она прекрасно справлялась с документооборотом, при том что Виктор преимущественно сам предпочитал печатать ответственные бумаги. Через какое-то время возник новый кадровый вопрос: заведующий производством, старичок Иван Иванович Махинов, подал заявление на увольнение в связи с уходом на пенсию. Профсоюзная начальница Полина Леонтьевна организовала в цехе что-то вроде торжественного заседания, где пенсионеру в последний день его работы Виктор зачитал приказ о премировании и вручил ему почётную грамоту от руководства автоуправления, произнёс благодарственную речь с пожеланиями здоровья и, несмотря на уход от дел, сохранения связей с коллективом предприятия. В адрес пенсионера прозвучало ещё много хороших слов, но по его реакции, которую он старался скрыть, можно было заметить, что он воспринимает такие слова как что-то последнее. Таков сценарий жизненного цикла, предусматривающего неотвратимое наступление финала, несмотря на всю доброжелательность происходящего.
Увольнение одного человека вызывает вопрос о замещении образующейся вакансии, в данном случае даже цепи таких замещений. На согласование с руководством автоуправления и, соответственно, с партийной организацией Виктор представил вариант о переводе на должность заведующего производством Николая Васильевича Сорокина, пока работавшего механиком по ремонту. На эту освобождаемую должность планировался мастер агрегатного участка Павел Иванович Смирнов, и, соответственно, на должность мастера планировался работавший слесарем Семён Кривов. Со стороны начальника автоуправления возражений не было, но в партийной организации по кандидатуре Сорокина возникли замечания, что у него нет высшего образования, а только среднетехническое. Однако его богатый производственный опыт возымел значение, и по его кандидатуре было получено согласие. Кандидатура Кривова сразу была отвергнута, несмотря на наличие у него диплома инженера. Пришлось вместо него на должность мастера ставить слесаря Ивана Краснова, имевшего неполное среднее образование, неоднократно замечавшегося пьяным на работе, но имевшего главное достоинство – был членом партии. Будучи в курсе планируемых перестановок, Семён Кривов равнодушно воспринял отвержение своей кандидатуры – у него было чувство достоинства и умение отстаивать свою позицию среди коллектива производственного участка, что только добавляло ему авторитета. После завершения всех согласований по планируемым перестановкам Виктор подписал соответствующий приказ и передал его по инстанциям для исполнения.