В один из дней Виктор отважился позвонить Насте, чтобы просто поинтересоваться, как у неё дела, но она слёзно попросила забыть про всё, что у них было, и больше ей не звонить. Он поспешил её успокоить, сказав, что, конечно, больше звонить ей не будет, но из своей памяти её никуда не удалит и сохранит о ней самые лучшие воспоминания, которые никогда никому не передаст, так что она может быть совершенно спокойна. Она смягчилась и поблагодарила его, на что он ответил, что если ей будет нужна помощь, то она может к нему обратиться. Закончив разговор, он мог облегчённо вздохнуть, так как эта связь ему была совершенно не нужна и закрытие такого вопроса могло быть стимулом для некоторого освобождения части его оперативной памяти.
Он вспомнил, как, будучи аспирантом, когда его переселили в общежитие на улице 1905 года, его сосед по комнате Веня каждую неделю приводил новых девушек. Чем он их завораживал – понять было трудно, но часто приходилось видеть, как какая-нибудь бывшая его девушка пыталась проскользнуть через пропускной пункт в общежитии и, если ей удавалось зайти к нему в комнату, он просто её выпроваживал на улицу, несмотря на её слёзные молитвы продолжить с ней отношения. Был даже случай, когда прорвавшаяся сквозь заслон на проходной девушка застала его в комнате с другой, и между соперницами возник скандал – тогда Веня просто их вывел за пределы общежития, где они свободно, без его участия, могли выяснить свою правоту на него.
Привлекательностью с мужского оценочного взгляда этот Веня ничем не отличался – имел щуплую фигуру невысокого роста, но обладал какой-то необъяснимой способностью очаровывать представительниц женского пола. Подружиться с новой девушкой для него было делом нескольких минут, далее пару дней он тратил, чтобы посильнее её очаровать и начать близкие отношения, при этом, если она была девушкой, он делал её анатомической женщиной; ещё несколько дней тратил на наслаждение контактом, после чего бросал её и переключался на другую. Соседи по общежитию иронично называли его сексуальным спортсменом, но ни у кого из желавших повторить его достижения ничего подобного не получалось. Кончилось всё тем, что по окончании учёбы Веня так и не вышел на защиту диссертации, но остался в Москве, видимо, не без посредничества кого-то из покоряемых им женщин.
Вспоминая своего бывшего соседа, Виктор пытался примерить что-то из его таких достижений и на себя, но вместо полной копии получался мизерный процент, при котором он прежде всего стремился не обижать женщин, а по возможности и помогать им. Он старался делать добро женщинам – но только не своей бывшей жене и не её матери.
Сентябрь того года отметился большим количеством солнечных и относительно тёплых дней, что благоприятно сказалось на уборочных полевых работах, на проведение которых пришлось, как всегда, выделять транспорт. Со второй недели октября воцарилась дождливая погода, стимулирующая людей на работу в теплых помещениях. Земля раскисла, всюду, кроме асфальта и твёрдого дёрна, появилась слякоть. Дожди иногда переходили в снег, но морозы не наступали, и слякоть усиливалась. Наступление ноября сопровождалось только сокращением светового дня, но не приходом очищающих атмосферу морозов. Может быть, по этим обстоятельствам, а может, и с учётом здравого смысла ноябрьская демонстрация в посёлке была отменена. Народ только приветствовал такое начинание. Нагрузка по административным делам была умеренной, что давало Виктору больше времени уделять диссертационным работам – как для майора из их военного училища, так и по намечаемой своей докторской диссертации. В обоих случаях нужны были публикации, оформление которых занимало много времени, но такое было непременным атрибутом сопроводительной деятельности. В один из таких дней он съездил в Москву, чтобы поработать в библиотеке, и теперь получение нужного материала позволяло ускорить дальнейшую работу. Из столицы он привёз Кате кучу колготок и кое-что ещё из заказанных ею предметов. Полученный в библиотеке материал позволял ему глубже уйти в работу и по возможности забыть другие, может быть, не такие значимые дела и не особенно вдаваться в воспоминания, особенно про то, как он не так давно предпринял неудавшуюся попытку пообщаться с дочерью.
Человеку свойственно что-то обдумывать, мечтать, фантазировать, строить какие-то планы, так же как и не замечать того, что пройдёт совсем небольшой промежуток времени – и жизнь расставит всё так, как невозможно спланировать или что-то предусмотреть.