Нужный ему автобус отправился с небольшой задержкой, но довольно скоро прибыл на районную автостанцию. Самым неприятным моментом оказалось, что автобус в нужном ему направлении отправится только без пятнадцати минут десять. Вроде бы и не так некомфортно – там дороги не больше четверти часа, так что в десять часов он будет на месте. Конечно, все дела в деревне делаются с утра, но слабо верилось в то, что начинать похороны там будут в это время. Хотя, конечно, проскальзывала реактивная мысль, что там могут сделать так, чтобы лишний раз досадить ему. Но такое казалось маловероятным, потому как горе – оно для всех горе, и этим нельзя спекулировать.
В назначенное время автобус подъехал к посадочной площадке, Люди оплатили проезд и заняли свободные места. Через пятнадцать минут автобус подъехал к селу, но у дома его бывшей тёщи, не так далеко расположенного от остановки, никого не было. Пришлось ехать дальше, поскольку маршрут автобуса проходил мимо кладбища, до которого было около двух километров. Ещё из окон автобуса Виктор увидел в глубине кладбища собравшихся людей. Попросив водителя остановиться, он спешным шагом направился в ту сторону. Он подошёл, почти подбежал к собравшимся, когда гроб был только что поставлен на дно могилы.
Увидев его, люди расступились, позволив ему подойти к краю ямы. Копачи, двое молодых ребят, с верёвками в руках застыли, устремив на него вопросительные взгляды, и, только увидев слабый кивок его головы и малозаметный жест руки, продолжили уже отработанный алгоритм действий. Они вынули верёвки и отошли в сторону, позволив людям бросить в могилу по три горсти земли. Раздались зловещие звуки ударов комков земли о крышку гроба. Неожиданно Виктор почувствовал сбоку какое-то прикосновение. Обернувшись, увидел стоящего рядом паренька, протягивающего ему лопату с насыпанной на ней землёй. Всё поняв, он, глазами поблагодарив парня, бросил в могилу три горсти земли, стараясь не попадать на гроб, чтобы не вызывать зловещих звуков. Далее копачи приступили к засыпке могилы. Снова раздались звуки падающей на гроб земли, которые, по мере засыпки могилы, прекратились. Виктор отдышался от быстрой ходьбы и молча стоял у края могилы, наблюдая, как копачи умело выполняют своё дело, устанавливая крест и формируя могильный холмик. Когда всё было сделано, на холмик кто-то положил несколько сосновых веток и венок, сделанный из разноцветной фольги, после чего, немного постояв, люди начали расходиться.
Он молча стоял, всё больше осознавая, что здесь, в глубине земли, лежит его дочь, которую он уже никогда не увидит и не услышит её голоса, что теперь её маленькое тело на глубине около двух метров будет вступать в биохимическую реакцию с находящимися в земле микроорганизмами, формирующими земной гумус. В глазах Виктора помутилось изображение – он почувствовал, что сейчас может потерять равновесие. Движением руки он ощутил какую-то опору в виде рядом находящейся могильной оградки, немного постоял, держась за такую опору, после чего ощутил возврат к нормальному состоянию и только тогда увидел перед собой стоящую с другой стороны могильного холма свою бывшую жену. Ей тоже было далеко не лучше. Она молча стояла, опираясь на только что установленный крест. В её облике просматривалась та же стройная привлекательная фигура, только по глазам было заметно, что выплакано всё и на дальнейший плач слёз уже не будет, так как все они уже израсходованы. Наконец она подняла на него свой взгляд и тихо произнесла:
– Ты здесь?
Он молча кивнул головой.
– Так вот…
– Я знаю. Умерла сразу?
Она попыталась что-то ему ответить, но спазм перехватил ей горло. Виктор хотел подойти, чтобы поддержать, но его опередила её мать. Как бы что-то вспомнив, он открыл свой дипломат, достал оттуда купленные днём раньше в Москве две красные розы и положил их на могильный холмик. Немного постоял, наблюдая, как его бывшая тёща поддерживает свою дочь, и пошёл к дороге, сознавая, что те несколько минут, ради которых он проделал такой не совсем лёгкий путь, истекли. Основная часть людей ушла с кладбища по тропинке, протоптанной между кустарниковыми зарослями. Ему не хотелось там идти, и он пошёл к дороге. Чистого асфальта там не было, но было хотя бы поменьше грязи, чем в других местах. Автомобили там ездили не так часто, и всякий раз была возможность сместиться к обочине, чтобы уберечься от вылетающих из-под колёс брызг. Отойдя в очередной раз к обочине, он услышал, как рядом с ним остановился автомобиль. Повернувшись, увидел сельскохозяйственный самосвал, шофёр которого открыл правую дверь кабины и пригласил его садиться. Виктор поблагодарил его, сказав, что ему недалеко идти, но шофёр пригласил его ещё раз и он сел в кабину. Шофёр ничего не говорил, только подъехав к развилке, откуда просматривалась улица, остановил машину и сказал: