В середине февраля, как всегда, после того как все работающие разошлись, Катя зашла в его кабинет и положила на стол выданный ей больничный на оформление декретного отпуска. Он всё подписал, затем внимательно посмотрел ей в глаза.
– Теперь мне предстоит быть совсем без тебя?
– Ну не совсем. Я буду тебе звонить из уличного автомата.
– Твоя консультация в райцентре – как туда ездить будешь?
– Наши автобусы туда хорошо ходят. Если что – к тебе обращусь, не откажешь?
– Нет, конечно. Ты скажи, страшно в роддом идти, боли при родах тебя не пугают?
– Страшновато, но такова наша женская участь – делать продолжение жизни. Знаешь, как приятно чувствовать, как внутри кто-то шевелится?
– Мне такое не дано, однако своё продолжение тоже хотел бы иметь.
– Перестань, будет у тебя продолжение.
– С тобой?
– Не спеши, дай мне родить, лучше скажи – я тебе такая нравлюсь?
– Нравишься, глядя на тебя, всегда вспоминаю скромную девочку, которую увидел, когда первый раз зашёл в приёмную, почти четыре года назад.
– Помню, как ты на меня пронзительно посмотрел.
– Ты тогда сразу отвела взгляд, как чего-то испугалась.
– Не так, чтобы испугалась, просто почувствовала, что что-то будет.
– Так и произошло. Ты довольна тем, что у нас есть?
– Наверное. Хочешь ощутить, как малыш шевелится?
Они сели на диван, она приложила его руку к своему животу. Почувствовав шевеление, он обнял её за плечи, притянул к себе.
– Почему мы не можем быть вместе?
– Подожди, дай мне родить. Через два месяца будет весна, там многое прояснится. Лучше скажи, на моё место кого-нибудь нашёл?
– Даже не думал об этом. Пока там никого не хочу видеть вместо тебя.
– Уже поздно, я пойду? Завтра зайду в бухгалтерию и к тебе ненадолго.
Катя ушла. Виктор ощутил наступление момента, которого ожидал в течение длительного времени. Кабинет директора остаётся пустым, в приёмной тоже никого не будет, и ему теперь нет смысла закрывать дверь своего кабинета, поскольку люди будут идти сразу к нему, без задержки в приёмной. На следующий день Катя пришла, чтобы оформить все надлежащие документы, в том числе приказ о предоставлении ей декретного отпуска. Виктор осознавал, что остаётся для неё кем-то вроде доверенного лица, которому известны все её тайны, но остающегося по отношению к ней на какой-то дистанции. В какой-то мере отвлекающим от таких мыслей фактором для него была необходимость работы по взятым обязательствам по науке, и это давало свой результат. В начале марта он позвонил майору и договорился о встрече, на которой вручил ему второй экземпляр его диссертации для предоставления руководителю. Через несколько дней майор сообщил ему, что руководитель всё одобрил. При следующей встрече, как и в предыдущих случаях, между ними был произведен расчёт с передачей полного комплекта диссертации, автореферата, рисунков для изготовления плакатов и доклада, с которым ему надлежало выступать на заседании диссертационного совета. В разговоре Виктор рассказал ему все подробности, которые необходимо выполнить до защиты, которая будет назначена не раньше чем через пару месяцев, так что до этого времени он может свободно приезжать к нему для консультаций. В научном плане майор был туповат, но в решении вопросов, требующих оперативных действий, ему не было равных. Его умению договариваться с людьми разных статусов можно было только позавидовать.
В конце марта Виктору позвонил Александр, сообщивший, что на них обоих пришли подтверждения о присвоении им учёных званий. Выбрав время, Виктор заехал в институт, где, наряду с решениями текущих вопросов, получил документ с внушительной обложкой о присвоении ему учёного звания доцента кафедры. По основной работе это ничего не значило, но по подработке в институте повышало статус и немного увеличивало размер его зарплаты по совместительству.
В середине апреля Таисия Вячеславовна сообщила, что Катя родила здорового мальчика и её скоро будут выписывать из роддома. Виктор воспринял эту новость без всякой видимой реакции, только попросил известить его, если потребуется какая-либо помощь, в частности по транспорту, чтобы довезти её домой. В один из вечеров Катя сама ему позвонила, но заранее предупредила, что говорить долго не может. Он поздравил её, спросил о самочувствии, попросил сообщать ему, если будет нужна какая-либо помощь, и упомянул, что слышать её голос ему всегда приятно. Вскоре народная молва разнесла новость, что Катя с ребёнком на такси в сопровождении матери и мужа вернулась домой. Через пару недель она зашла к нему, чтобы подписать послеродовой больничный. Внешне она немного изменилась, приобретя более целеустремлённый вид, но на лице просматривался след перенесённой тяжёлой нагрузки. Дверь в кабинет была закрыта, но в отсутствии секретаря туда мог зайти кто угодно, отчего шансы на спокойный разговор были невелики. Всё же Виктор спросил: