— Он ещё не готов.
— Ты уже какое-то время над ним работаешь, — сделал наблюдение Грэм. — Говорят, твой папа изначальные чары наложил менее чем за день.
Мэттью зыркнул на него:
— У меня чары немного сложнее, чем были у него. — Дверь он не открыл.
— Внутрь заходить не будешь? — спросил Грэм.
— Он не готов к тому, чтобы ты его видел. — Мэттью явно было не по себе.
Грэм вздохнул:
— Я всё равно не смогу увидеть магию. Я просто хочу увидеть, как выглядит клинок.
— Он сейчас никак особо не выглядит, — сказал молодой волшебник.
— Впусти меня, — настоял Грэм.
Мэттью поднял ладони:
— Я бы предпочёл, чтобы ты подождал, Грэм. Он пока выглядит не так, как ты ожидаешь, и я не хочу, чтобы ты расстраивался.
Глаза Грэма сузились:
— Что ты с ним сделал? — прошипел он. — Дай мне его увидеть.
— Успокойся, а? Люди могут нас тут увидеть, — предостерёг его друг.
— Тогда давай зайдём внутрь, Мэтт! — с некоторым нажимом сказал Грэм.
— Ладно, но ты должен пообещать, что не будешь терять голову.
Грэм был не настолько глуп:
— Я ничего не обещаю, пока ты не покажешь мне, что натворил.
Мэттью не стал дальше спорить — он открыл дверь, и впустил друга прежде, чем тот успел ещё больше расстроиться. Как только дверь закрылась за ними, он приостановился, и произнёс несколько слов на лайсианском, древнем языке, которым волшебники творили заклинания.
— Это что было?
— Просто предосторожность, — сказал молодой волшебник. «Чтобы люди не услышали ничего, если ты заорёшь», — подумал он про себя. — Он вот здесь, в футляре. — Он вытащил длинный деревянный ящик, окованный и укреплённый железом. Видимых замков на нём не было, но Мэттью зачаровал его, чтобы не позволить никому иному его открыть. Он поднял крышку, и стал ждать, пока Грэм заглянул внутрь.
— Где Шип?
— В том-то и дело, — сказал Мэттью. — Я ещё не закончил его собирать.
— Собирать? — тихо сказал Грэм. У него будто в горле пересохло. Внутри ящике лежало огромное число крошечных кусков металла, большинство из которых были меньше ногтя его мизинца. — Это не головоломка, Мэтт. Мечи следует выковывать, а не собирать.
— Ну, этот меч — не как все, — сказал его друг.
«Моя жизнь окончена», — подумал Грэм, чувствуя, как на его лбу проступили бисеринки холодного пота. «Она ни за что этого не простит. Даже я этого себе не прощу».
— Что ты наделал? — простонал он. — Я не могу показать это маме. Она отправит меня в изгнание!
— Ну, Грэм, это преувеличение, — успокаивающе сказал его друг. — К тому же, тебе не нужно волноваться. Чем бы всё ни кончилось, у тебя всё равно останутся копии на стене. Она никогда даже не узнает, если мы не вернём оригинал на место.
— Я узнаю! — закричал Грэм, впадая в панику. — Думаешь, я могу скрывать от неё что-то подобное? Не могу! Я ужасный лжец, и она может читать меня как открытую книгу. Даже если бы я мог сохранить это в тайне, то всё равно бы не вынес этого. Эта тайна меня доконает! — Он провёл пальцами по волосам, дёргая их, будто обдумывал выдрать их с корнем. — Я покойник.
Мэттью похлопал его по плечу:
— Ты не покойник. Пока что всё идёт по плану, просто требуется больше времени, чем я ожидал.
Грэм повёл плечом, скидывая его ладонь:
— Так это и был твой план?! Порезать меч на тысячу тысяч кусочков? Если бы ты сказал мне об этом, я ни за что бы не согласился!
Волшебник кивнул:
— Ну, поэтому я тебе и не сказал, конечно же, но ты только подожди, пока я не закончу. Только глядя на него, ты не сможешь сказать, каким он был прежде.
— Очень в этом сомневаюсь.
— Смотри, — сказал Мэттью, протянув руку, и вытащив два почти одинаковых кусочка металла. Соединив их пальцами, он пробормотал несколько слов, и протянул их Грэму. — Можешь сказать, где они соединены?
Глаза у Грэма были острыми, но шва он не смог найти:
— Нет, — нехотя признался он.
— Вот так и будет, только помноженное на миллион, — объяснил Мэттью. — Доверься мне.
— И сколько ещё ждать, пока он будет готов? — сказал Грэм, смея надеяться, что его друг сумеет сделать то, о чём говорит.
— Как минимум три или четыре месяца, — сказал Мэттью.
— Месяца?! — воскликнул Грэм. — Ты же осознаёшь, что моя мама наверняка за это время явится с визитом, или вообще всё закончит, и вернётся насовсем. Как долго я, по-твоему, могу водить её за нос?
Его друг одарил его упрямым взглядом:
— Когда всё закончится, ты меня поблагодаришь, и что бы ни случилось, я клянусь тебе, что результат будет того стоить.