Конечно, в этот день всё было иначе — она хотела взглянуть на его раны, какими бы незначительными они ни были.
Фрэ́нсис, основная служанка и спутница его бабки, открыла дверь в ответ на его стук:
— О, Грэм! — радостно сказала она, увидев его. — Заходи, Элиз о тебе волновалась. — Эта женщина многие годы служила его бабке — они с Элиз были на «ты», и это также включало в себя Грэма.
Она приостановилась, увидев Алиссу:
— О, ты привёл с собой Леди Алиссу! Прошу простить мои неважные манеры, миледи. Пожалуйста, заходите. Устраивайтесь поудобнее, пока я схожу за Леди Торнбер. — Увидев гостью, Фрэнсис вернулась к более формальной речи. Она махнула рукой, указывая на искусно расставленные в гостиной кресла.
Они только сели, когда Элиз с тревожным видом вошла в комнату. Она появилась ещё до того, как Фрэнсис покинула помещение. Было ясно видно, что она волновалась:
— Грэм, дай мне взглянуть на тебя. Говорят, тебя ранили.
— Просто царапина, бабушка, — заверил он её.
— Позволь мне об этом судить, — язвительно сказала она, а затем бросила взгляд на его спутницу: — Прощу простить мою грубость, Леди Алисса, я не ожидала гостей.
— Я не в обиде, Леди Торнбер. Пожалуйста, простите мой нахальный визит без приглашения в такое время, — отозвалась Алисса, делая уважительный реверанс.
«Этим ты заработаешь очки в её глазах», — подумал Грэм, восхищаясь её этикетом. «Даже мама не могла бы придраться к такому ответу».
Элиз кивнула, уже поворачивая подбородок Грэма у себя в руках.
— Кто накладывал эти швы? — строго спросила она.
— Ну… э, — залопотал Грэм.
— Это я, Леди Торнбер, — с готовностью ответила Алисса.
Взгляд его бабки сфокусировался не ней, будто впервые заметив её.
— Очень хорошая работа, — сделала она комплимент. — Кто тебя учил?
— Бабу…моя бабка, — ответила Алисса, поправив себя.
— Мои комплименты твоей бабке. Она была отличной наставницей, — бесстрастно заметила Элиз. — Я бы и сама, наверное, не справилась лучше, — признала она. — Ещё где-нибудь поранился?
— Только царапины, — сказал Грэм.
— Дай взглянуть.
Он опустил взгляд, явно смущённый.
— Говори! — резко сказала Элиз.
— Бедро, но там не о чем волноваться, — сказал он ей.
Его бабка осторожно нагнулась, оглядывая его порванные брюки:
— Снимай штаны.
— Бабушка, — с нажимом сказал он, глядя на Алиссу.
— Та, кто может накладывать такие швы, не должна бояться увидеть голого мужчину, — заметила Элиз. Однако один взгляд на лицо внука заставил её изменить мнение: — О. Понятно, — нейтрально ответила она. — Тогда давай в другую комнату.
Как только они уединились, Грэм снял штаны, и Элиз промыла царапины чем-то жгучим. Чуть погодя она решила, что больше швов ему не потребуется, и удовлетворилась тем, что намазала его водянистой пастой, прежде чем наложить чистую повязку. Она позволила ему одеться, и затем они вернулись к остальным.
Элиз взяла Алиссу за руку:
— Рада встрече, Леди Алисса, — сказала она. — Прошу простить мою прежнюю краткость.
— Я полностью понимаю, Леди Торнбер, — ответила молодая женщина. — Можете звать меня Алиссой. Для меня честь быть с вами знакомой.
— Определённо, тогда зови меня Элиз, — отозвалась его бабка. — Фрэнсис, ты не была бы против сделать нам чаю?
Фрэнсис ушла, и две женщины разговорились. Элиз начала с колких вопросов:
— Почему ты не проверила его на наличие других ран?
— То была ошибка с моей стороны, — признала Алисса. — Я заметила порванную ткань, но он шагал без затруднений, и нам ещё нужно было вернуть овцу. А потом я забыла проверить остальное, когда накладывала швы.
— Х-м-м, — сказала Элиз. — Понимаю, но в будущем постарайся такого не допускать. Мужчины иногда скрывают свои раны, если не быть с ними прямой. — Что твоя бабка рекомендует для предотвращения гноения раны?
— Лошадиный камыш, если порез неглубокий, или болотная лилия, если нужно тампонировать более глубокую рану, — мгновенно отозвалась Алисса.
Элиз кивнула:
— Хорошо. Лошадиный камыш токсичен в крупных ранах. А вот про использование болотной лилии я не слышала.
Они ещё больше погрузились в беседу, предоставив Грэма самому себе. Прошла четверть часа, когда Элиз наконец обратилась к нему напрямую: