Не желая привлекать к себе ещё больше внимания, Грэм поднял свою тарелку, и прикончил её содержимое. Он хотел ещё, но это могло подождать.
— Пойду помоюсь. — Алисса одарила его мягкой улыбкой, когда он уходил.
Тщательно вымывшись, он вернулся в свою комнату. Он подумал было поискать Мастера Грэйсона, но затем вспомнил, что прошлым вечером охотник основательно нализался. Он вряд ли захочет куда-то пойти. Вообще, по ходу утра Грэм осознал, что и сам начал страдать от недосыпа.
Ему определённо следовало вздремнуть.
В своей комнате он обнаружил ждавшую его Алиссу.
Шокированный, поражённый, и приятно удивлённый, он сумел ничего из этого не высказать, позволив своим рукам и губам говорить вместо себя.
— Ты разве не устал? — Собственные глаза Алиссы были утомлёнными, но в них уже разгоралось новое пламя.
— Устал. Хочешь со мной вздремнуть?
Несколько неистовых минут позже она сделала наблюдение:
— Не похоже, чтобы ты дремал.
Прошёл час, прежде чем они оба успокоились достаточно, чтобы наконец отдохнуть, а потом он услышал обеденный колокол. Он отчаянно хотел поспать, но в этот момент ещё больше нуждался в еде. На завтрак он съел только полмиски каши. Сев, Грэм начал натягивать на себя одежду.
— Поверить не могу, что ты собираешься встать. — С её стороны, Алисса была весьма рада зарыться поглубже в подушки.
Он сел, какое-то время глядя в пространство, пытаясь сформулировать мысль.
— Я могу умереть от голода. Я не ел с середины вчерашнего дня.
— Ты съел кашу этим утром.
Грэм засмеялся:
— Этого мне не хватило больше, чем на полчаса. К тому же, если мы оба пропустим трапезу, то кто-то может что-нибудь заподозрить.
— Принесёшь мне что-нибудь?
— Я попробую стянуть для тебя сосиску.
Она ахнула, одарив его притворно встревоженным взглядом:
— Пожалуйста, Мастер Торнбер, сжальтесь над несчастной девушкой!
Уходя, он зловеще смеялся.
У Мойры были к нему вопросы, когда он сел за стол:
— Ты видел Алиссу?
В его голове промелькнула дюжина разных вещей, пока он думал над ответом. Важнее всего было то, что если Мойра решит заняться поисками всерьёз, её магическое зрение за несколько минут обнаружит, где именно находится Алисса. Он уже несколько раз видел, как она и её брат проделывали примерно то же самое. Его разум попытался создать правдоподобную ложь, но в конце концов он сдался:
— Я видел её за завтраком.
Она кивнула:
— Я думала, что потом она меня найдёт, но она пошла помыться, а потом исчезла.
— А меня ты почему спрашиваешь?
— Ну, мне кажется, что вы теперь стали гораздо ближе друг к другу, — сказала Мойра, одарив его озорной улыбкой.
Он чувствовал, как кровь стала приливать к его лицу.
— К тому же, я обыскала замок своим магическим взором, и не смогла её найти, — продолжила она.
Тут Мэттью вмешался:
— Значит, ты думаешь, что она прячется в комнате Грэма!? А ещё сама орёшь на меня, обвиняя в дурных манерах!
«Мне конец», — с гулко бившимся сердцем подумал Грэм. Он уставился на них дико расширившимися глазами, переводя взгляд с него на неё, и обратно.
— Я этого не говорила! — возразила Мойра, зыркнув на брата, — но ты — сказал, только что, идиот!
— А почему вы думали, что она там? — спросила Айрин.
— Леди Роуз попросила Отца установить завесы приватности, — объяснил её старший брат.
Айрин всё ещё была в замешательстве:
— А что это? — спросила она. Грэм гадал о том же самом, но в тот момент боялся что-то спрашивать.
— Это слабый щит, перекрывающий магический взор — как те, что есть во дворце в Албамарле. Бабушка Грэма имеет такой щит и вокруг её покоев тоже. Это — единственные два места, которые мы не можем видеть… ну, если только не разобьём завесы, но тогда Папа будет очень сердиться, — сказал Мэттью. — Увидишь, что я имею ввиду, когда у тебя однажды пробудится магический взор.
— О, — сказала Айрин.
Грэм внимательно прислушивался к новой информации. Мать ничего не говорила ему о том, что у них есть завесы приватности — хотя до событий предыдущего вечера его это бы и не волновало.
— Она, наверное, поехала прокатиться, — подал мысль Мэттью.
— Ага, — согласилась Мойра, — но могла бы меня попросить. Я бы поехала с ней.
Опустив голову, Грэм сосредоточился на еде. Он всё ещё умирал от голода, и лучшим, что приходило ему в голову, было вообще не участвовать в этом разговоре. По его виску пробежала капелька пота, и он надеялся, что никто не спросит его, почему он вспотел. «Если они спросят, я скажу им, что здесь жарко», — повторял он про себя. Он был ужасным лжецом, но подумал, что если постарается, то справится с простой ложью, если уже будет иметь ответ наготове.