— Тем не менее, работа была аккуратной. Мне нравится женщина, которая не боится сделать то, что нужно.
— Думаю, ему нравится иметь шрамы, — вставила Карисса.
На это они рассмеялись, а потом Грэм заговорил, обращаясь к Алиссе:
— Я бы хотел попросить прощения за то, что испортил бал, тем более прямо после твоей песни.
— Это было бы неподходящим вообще в любое время, — сказала Роуз, возражая ему.
— Вам понравилось моё пение? — спросила молодая женщина.
— Было потрясающе! — с энтузиазмом сказала Карисса. — У тебя прекраснейший голос.
— Благодарю.
— Твой талант редок и исключителен, — согласилась Роуз, — но у меня есть более важный вопрос, требующий обсуждения. Могу я говорить откровенно?
Алисса уважительно склонила голову:
— Для меня честь быть приглашённой в ваш дом. Пожалуйста, спрашивайте всё, что пожелаете.
— Мой сын в тебя влюблён.
Грэм подавился вином, и начал неконтролируемо кашлять. Но никто не обратил на него внимание. Элиз и Карисса пристально наблюдали за его матерью и Алиссой.
Алисса замерла, не показывая никаких признаков шока, хотя ответила не сразу. Минуту спустя она моргнула, и тогда-то Грэм и осознал, что она этого не делала почти целую минуту.
— Надеюсь, ты простишь меня за то, что я так застала тебя врасплох, — добавила Роуз.
— У него совершенно вскружена голова, — согласилась Карисса.
Грэм зыркнул на сестру, наконец обретя голос:
— Я не пьян.
— Я не это имела ввиду, — сказала Карисса.
Элиз шикнула на неё, положив ладонь девочке на плечо:
— Пусть они говорят.
— Я этого не ожидала, — призналась Алисса.
— Но ты уже знала, — сказала Роуз. — Не уходи от ответа.
— Да, Леди Роуз.
— Просто Роуз, — ответила его мать. — Если мы будем одной семьёй, то титулы можно опустить.
— Семьёй?! Но… — Алисса наконец потеряла самообладание, и начала подниматься со стула, но Элиз положила ладонь ей на плечо, усаживая её обратно.
— Садись, девочка.
Грэм к тому времени тихо застонал, уронив лицо в ладони.
Роуз изучала сидевшую напротив неё женщину взглядом:
— Ты любишь моего сына?
Грэм разомкнул пальцы, чтобы видеть через них, не в силах отвести взгляд. Он чувствовал себя так, будто оказался в какой-то ужасной пьесе, но отчаянно хотел узнать, чем она кончится, как бы ни больно ему было её смотреть. Алисса опустила голову, глядя на стол перед собой.
Когда он это увидел, у него ёкнуло сердце. «Она не сможет этого сказать — или, возможно, не верит в это».
Тихий голос нарушил тишину:
— Безнадёжно, без памяти — люблю. Я его люблю.
Карисса сделала долгий выдох — она всё это время задерживала дыхание.
Грэм чувствовал примерно то же самое:
— Могу я что-то сказать?
Три женщины и девочка ответили хором:
— Нет.
— Однако выйти за него я не могу, — объявила Алисса. — Мой отец этого не позволит.
— Тогда зачем он отдал тебя на воспитание? — спросила Элиз.
— Эта идея принадлежала моей матери, но у Отца на меня другие планы.
Роуз посмотрела на неё, подняв бровь:
— Позволь мне об этом позаботиться.
— Вы ничего не сможете сделать, — возразила Алисса.
— Я уже послала письмо твоей семье, прося разрешения навестить их весной. Тогда и обсудим.
Тут на лице Алиссы отразился ужас, и она внезапно встала:
— Нет! Вы не можете этого сделать.
— Могу, и уже сделала. Поверь мне, девочка, я могу быть очень убедительной, — сказала Роуз.
Элиз тихо засмеялась, а Карисса встала позади Алиссы, спокойно похлопывая её по плечу.
— Не волнуйся, — сказала сестра Грэма. — Мама всё исправит. У твоего отца нет никаких шансов.
Алисса посмотрела на Грэма, по её щеке стекла слезинка:
— Я правда тебя люблю.
Остальные восприняли это как признак надежды, но Грэм ощутил глубокую печаль в её взгляде. Слова означали одно, но за ними лежал другой посыл, который ощущался как прощание. Он встал, и обнял её, не в силах более оставаться отделённым от неё.
Тут его мать заговорила:
— Также я должна попросить тебя в дальнейшем воздержаться от того, чтобы спать с моим сыном — по крайней мере, пока мы не поговорим с твоим отцом.
Грэм развернулся к ней:
— Во имя всех мёртвых богов! Есть хоть что-нибудь, чего ты не готова сказать?
Карисса показывала на него пальцем, прикрыв рот ладонью:
— Ты, да неужели!
Элиз захохотала, смеясь подобно старой карге, в то время как Алисса уткнулась лицом Грэму в спину.
— Да, мэм, — сказала она ему между лопатками.