Никто не мог слышать, как он плакал один, в темноте.
Пришло нежеланное утро, принеся с собой невзгоды нового дня. Он не хотел пробуждаться. Пробуждение означало взгляд в лицо будущему — будущему, в котором не было Алиссы. Стук в дверь возвестил прибытие первого посетителя.
— Уходи, — сказал он, повысив голос.
Дверь всё равно открылась. Его сестра вошла, и закрыла за собой дверь.
— По-моему, ты неправильно меня поняла.
— Мне жаль, — сказала она, тихо приближаясь к кровати.
— Тебя мать послала?
— Нет. Она сказала, что ты, наверное, хотел побыть один.
— Значит, она планирует подождать, прежде чем сказать, насколько круглый я болван. Чудесно, — горько отозвался он.
— Это нечестно, — сказала Карисса. — Никто из нас этому не рад — она нам нравилась, в том числе маме.
— Но факт моей глупости это не отменяет.
— Ум — это ещё не всё, — сказала она ему. — Мы, наверное, ругались бы гораздо больше, не будь ты таким тупицей.
Он не мог не рассмеяться в ответ на это, но шутка вызвала новые слёзы:
— Пожалуйста, уходи, Карисса. Мама права, мне нужно побыть одному.
— Я приготовлю еды — на случай, если позже ты проголодаешься, — сказала она, и ушла.
Остаток утра прошёл тихо. Он наконец встал где-то в середине утра. Как она и говорила, за дверью он нашёл поднос с ветчиной и сыром. Он удовлетворил этим свой пустой желудок, прежде чем вернуться, и сесть на кровать.
Ещё один стук прервал его тёмные мысли вскоре после обеда.
— Уходи.
Дверь открылась, лишь чтобы заполниться телом очень крупного мужчины. Там стоял Сайхан.
— Пришло время тренировки. Утреннюю ты пропустил.
— Мне сегодня не хочется.
— Будто мне не всё равно.
Грэм зыркнул на него:
— Я не в настроении, старик.
— Очень, блядь, жаль. Если не нравится — можешь попытаться выместить это на мне.
— Я знаю, что ты пытаешься сделать — и это не сработает. Сегодня я из этой комнаты ни куда не уйду, — упрямо сказал Грэм.
— У тебя нет выбора, мальчик. Если не встанешь, то я просто надеру тебе задницу прямо здесь. Так или иначе, драться ты будешь. — Сайхан шагнул в комнату, источая угрозу.
Грэм вскочил с кровати, разозлившись больше, чем был со дня драки с Перри. Грэм всё ещё сжимал камень, и тот будто пульсировал в его руке, наполняя его ощущением могущества. Грэм бросил его на кровать, и посмотрел на мужчину:
— Так почему бы тебе не попытаться?
Старый воин двинулся вперёд, и Грэм неправильно просчитал его намерения. Он почти поставил себя на пути первого прямого удара Сайхана, но в последнюю секунду сменил направление, едва уклонившись. На лице его учителя появилось удивление, когда Грэм ударил в ответ, врезав здоровяку по груди, и заставив отлететь назад.
— Неплохо, — сказал старый рыцарь, а затем неторопливо двинулся вперёд.
Грэма тоже удивил его случайный успех, и он почувствовал, как его разум скользнул в пустоту, как и было каждый раз, когда они сражались. Комната превратилась в поле боя, по которому они двигались вперёд и назад.
Они не были равны. В этот день Грэм был быстрее, сильнее, злее. Он уже был ростом с Сайхана, и хотя его тело ещё не было настолько мускулистым, он сполна пользовался преимуществами молодых скорости и выносливости. Он давил на здоровяка, заставляя его занять оборонительную позицию.
Несколько секунд спустя он увидел свой шанс, и, сместившись в сторону, поймал учителя на потере равновесия, изогнувшись, и бросив мужчину на свою кровать. Сайхан врезался в неё с громоподобным звуком, заставив одну из тяжёлых стоек расщепиться, и накрениться в сторону.
Грэм развернулся, чтобы воспользоваться своим преимуществом, но Сайхан схватился за кровать, и использовал её как упор, чтобы избежать внезапного удара ногой молодого человека. Вырвав повреждённую стойку, он врезал ею Грэма по спине, отправив его на пол.
Тот лежал там, оглушённый, глядя на учителя снизу вверх, и силясь вдохнуть. В конце концов он выдавил:
— Это едва ли было честно.
— Весь мир — моё оружие, мальчик. Твой друг что, дал тебе ещё одну магическую подпитку? — Сайхан тяжело дышал.
— Нет, — сказал Грэм. — Я просто чертовски разозлился.
— Разозлился — это хорошо, покуда это не делает тебя глупым, — сказал его учитель, — но то была не просто злоба. Я уже не первый месяц тебя тренирую. Сегодня ты был быстрее обычного.