Не могу сказать что — просто ощущение. Тишина здесь была другой. Не та живая тишина, когда дом молчит, но дышит, а мёртвая. Пустая.
Я толкнул калитку. Она открылась со скрипом. Подошёл к двери, постучал. Никто не ответил. Постучал снова — громче. Тишина.
Я попробовал ручку. Дверь была не заперта. Скрипнула, распахнулась внутрь. За ней — темнота, запах сырости и пыли. Я шагнул на порог.
— Мистер Мёрдок?
Голос мой прозвучал глухо, будто стены поглотили звук, не давая ему распространиться. Я прошёл дальше. Прихожая, узкая и низкая. Дверь слева — на кухню, справа — в гостиную. Обе распахнуты.
Я заглянул на кухню. Стол, стул, очаг. Всё чистое, аккуратное, но слой пыли на столе говорил сам за себя. Давно. Очень давно здесь никто не готовил.
В гостиной было то же самое. Кресло у камина, полка с несколькими книгами, скамья у окна. Пыль на всём. Паутина в углах. Ощущение заброшенного места.
Я вернулся на улицу, закрыл за собой дверь. Постоял, глядя на дом. Потом пошёл обратно к постоялому двору.
Хозяин стоял на том же месте, будто и не двигался, пока меня не было.
— Мёрдока нет дома, — сказал я. — Похоже, давно.
Хозяин посмотрел на меня. Долго. В глазах его было выражение, которое я не мог прочесть. Не удивление. Что-то другое.
— Мёрдок, говорите? — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус.
— Да. Дайл Мёрдок. С которым я вчера разговаривал здесь, у окна.
Хозяин медленно опустил тряпку на стойку. Выпрямился. Посмотрел мне прямо в глаза.
— Сэр, — сказал он тихо, — Дайл Мёрдок пропал больше года назад. Ушёл в болото и не вернулся. Так же, как мисс Изабелла.
Я уставился на него.
— Что? Нет. Это... это невозможно. Он вчера сидел вот здесь. Вы сами говорили, что я с ним разговаривал.
— Я говорил, что вы долго разговаривали, сэр. Но не с Мёрдоком. — Хозяин не отводил взгляда. — Вы сидели у окна вчера весь день. Один. Говорили сами с собой. Час, два, три. Я не вмешивался, решил — лихорадка. Бывает, что люди в жару бредят наяву.
Пол подо мной качнулся.
— Нет, — сказал я. — Нет, он был здесь. Я видел его. Мы разговаривали. Он рассказывал об Изабелле, о том, как они встретились, о свечах...
— О свечах, — повторил хозяин. — Странно, что вы это упоминаете. Мёрдок действительно приносил ей дрова. Всю деревню об этом знали, хотя он думал, что никто не замечает. — Он помолчал. — Но об этом вы не могли знать. Я вам не говорил.
Я попытался вспомнить. Разговор вчера. Мёрдок у окна. Его голос, лицо, слова. Всё это было. Я помнил.
Но помнил ли я, как он пришёл?
Как открылась дверь, как он вошёл, как сел за стол?
Нет.
Он просто был там. Уже сидел. Спиной ко мне. Как будто всегда там сидел.
— Вы плохо выглядите, сэр, — сказал хозяин мягко. — Лихорадка ещё не прошла до конца. Поднимитесь наверх, отдохните. Возможно, завтра всё встанет на свои места.
Я хотел возразить. Сказать, что всё это бред, что я прекрасно помню вчерашний день, что не мог разговаривать с призраком или с плодом собственного воображения.
Но вместо этого я развернулся и пошёл к лестнице.
В комнате было светло. Окно всё ещё распахнуто. Я подошёл к нему, положил руки на подоконник, посмотрел наружу.
И увидел его.
Поместье Торнфилд.
Оно стояло на холме за деревней, тёмное пятно на фоне серого неба. Высокие стены, башенки, узкие окна. Вчера я его не замечал. Просто не обращал внимания. Но теперь оно было прямо передо мной, невозможное не заметить.
И я вдруг понял, почему Мёрдок сидел именно у того окна.
Оттуда было видно поместье.
Три года, каждый вечер, один и тот же стол, один и тот же вид. Он не пил. Он не разговаривал. Он просто смотрел.
На дом, где она была.
Где, может быть, всё ещё была.
Я стоял у окна и смотрел на поместье. Серые стены, тёмные окна, крыша, поросшая мхом. Тишина. Пустота.
И вдруг — не знаю почему, не могу объяснить — мне показалось, что одно из окон там, на верхнем этаже, чуть светлее остальных. Не освещено. Просто светлее. Как будто за ним кто-то стоял и смотрел в ответ.