Пробуждение было тяжёлым. Просто жутко не хотелось открывать глаза. Но какой то гад пихал меня и раскачивал, что то при этом приговаривая
— Вставай… вставай… вставай…
Желая больше отвязаться чем покинуть своё ложе, я открыл глаза. Лайза… чтоб тебя…
— Что тебе надо?
— Проснулся?
— Да! Говори быстрей!
— Зацеп зовёт
— Может потом?
— Нет. Дядька говорит — хоть водой поливай, но тащи его ко мне
— Вот блин…
С помощью девушки я оделся. И поскрипывая суставами, не спеша перебирая ногами начал перемещаться в сторону зала. Не найдя знакомых лиц двинулся дальше. Судя по всему время шло к обеду. Трактирщик во дворе принимал поставщика зелени, производя торговые расчёты и продолжая обсуждение товара. Увидев меня кинул фразу:
— Найди Вана. Быстро
Недоумевая я поплёлся обратно. Охранник увидев меня затащил в свободную комнату. Крикнул подавальщицу с тазиком тёплой воды. Быстро и молча с помощью девушки размотал мой «тюрбан», осмотрел голову и снова помазал мазью. Попутно лишив голову остатков шевелюры. Выкинув половину самодельных бинтов, пропитанных кровью, оставшимися, относительно чистыми, замотал голову обратно. Подождав пока девушка покинет номер Ван сердито нахмурился и выдал:
— Дурак ты парень
— Э….
— Конченый дурак
— Почему?
— Тебе говорили — не связывайся со Шрамом
— Ну да…
— Каким местом ты слушал?
— А что случилось?
— Случилось… Пока ты дрых за тебя интересовались несколько человек. И знаешь что? Все как один точно не честные работники, а больше те, кто по ночам промышляет. Ты можешь мне ответить — куда ты влез?
— Ну это… да.
— Подожди, сейчас Зацеп подойдёт.
Спустя час, насыщенный грязными ругательствами и едкими комментариями наступило время конструктива. После моего рассказа, разложенного по полочкам и проблемам, не один раз повторенного в самых мелких деталях, народ призадумался. Единственно о чём я умолчал — о своём непосредственном участии в ограблении дома и вообще об этом эпизоде. Боюсь, мои друзья, насколько я могу их назвать таковыми, не поняли бы испорченной морали человека другого времени. Всё же скользко как то, признаю. Было стыдно, и не хотелось совсем уж падать в глазах товарищей. Некрасиво, да. Вот только назад не переиграешь. В моей версии я помогал Шраму сбыть товар купцу благодаря возможности пользоваться вторым зрением. За ответную услугу. Способность видеть волшебство было явлением редким, но всё же встречалось иногда и большой тайной не являлось. То что Шрам добыл ценности не честным путём сомнению не подвергалось, как и то что ему нужна была моя помощь в торге с любителем «побрякушек». Ценность товара вырастала в разы при наличии необычных свойств.
Не вставал вопрос и том как вору получилось договориться о встрече с полукровкой. Вполне по силам и возможностям. В своём кругу человек «авторитетный» — почему бы и нет.
Подробно разложив ситуацию с Варламом единственно к чему мы пришли — существо, что натворило этот беспредел было потерпевшим знакомо, иначе ничем не обьяснить расслабленность охраны и эмоции полуэльфа. И второе — как ни печально, крайним оставили одного молодого дурного орка. Однако вести с ним душещипательные беседы никто не будет. Известна моя история, отношение к убитому и даже общепринятое мнение об орках как несдержанных психах играло против. В лучшем случае попробуют поймать и тишком допросить. Поверит ли кто в мою версию? Если и предположить такую крайность — оставлять в живых нет смысла не будут. Молодой орк не удержался, оторвался на шайке «ночного народа» — «народ» не стерпел, влепил обратку. Орка закопали — справедливость восторжествовала. Ибо что б другим было не повадно. Так и объяснят моим соплеменникам, когда те с набега вернуться. Если вернуться и копать будут. Когда и если…
Вариантов решения проблемы озвучили несколько. При здравом размышлении почти все отпали. Если по сути, оставшаяся мысль была единственно верной — пешком, на лошади или под парусами срочно покинуть город и как минимум ближайшие года три-пять здесь не появляться. А за это время поменяться может многое. Кто то не доживёт, кого то казнят, а кто по моему примеру подастся в бега. Контингент соискателей был из той породы что обычно долго не живут и в одном месте не долго засиживаются.