Громкий шум и ругань привлекли моё внимание. Фургон остановился. Приложив определённое усилие я выглянул из за спины возницы чтобы сразу отпрянуть обратно. Картина открывшаяся взору была мало приятна, да и откровенно — напрягла и заставила невольно зашарить по поясу, ища надёжное острозаточеное «жало». Двое знакомцев — Ахрим и Лохмач стояли в окружении стражи. Видок у «ночных» жителей был не особо привлекательный. Грустный такой вид, подпорченный явно и кулаками и ногами ближайшего окружения. Разбитые лица и порванная одежда придавали вид неприятный. Судя по злому настроению охраны процесс общения закончился совсем недавно и кураж ещё не прошёл. Мы остановились недоезжая до ворот метров двадцать. Причиной стал заслон из местной стражи что осматривала покидающий город разнообразный люд. Местный чиновник, как я понимаю, тряс в руке какой то бумагой перед лицом десятника и требовал найти остальных воров, брызгая слюной и срываясь на фальцет.
— Вы не понимаете! Ограбили мэтра Лапиуса! Чем вы занимаетесь?
— Выполняю приказ.
— Вам сказали — найти главарей шаек и пригласить их к мэтру!
— Это вы не понимаете. Никто добровольно не придёт и не признается.
— Вам сказали что делать.
— После того как мэтр объявил о краже все попрятались и бегут из города. Этих уже в воротах перехватили.
— Всё равно…
Десятник, уже не слушая, обратился к вознице.
— Что везёте?
— Имущество лера и льеры….
— Без разницы, нужно проверить.
— Эй, воин, не много на себя берёшь?
Проехавший было вперёд Мэд вернулся, отреагировав вовремя на вынужденную остановку нашего фургона.
Неприятная получается ситуация. С одной стороны вроде и не припишешь меня к воровскому сословию, с другой… Именно эти двое наиболее осведомлены о моих отношениях со Шрамом… Стоит им только меня увидеть… Непонятно как поведут себя. Вероятность того что искали нас была если не близка к ста процентам, то плавала где то рядом. Вряд ли из за Варлама столько суеты было бы. Не тот персонаж. Слишком неоднозначную тему со старым вором прокрутили. Вот тебе и человек торговый, вот тебе и плёвое дело. Развели как дурака на мякине. Говорили же умные люди — не связывайся. Знал с кем дело имею. Лох купец оказался не простым человеком… Дурак ты Тороп, наивный чукотский юноша. Старый проходимец по ушам проехал, а ты всё за чистую монету принял. Гордыня в голову ударила, умнее всех себя посчитал… тьфу!
Я растерялся. Мысли метались и выдавали позывы прямо противоположные. От желания притвориться мёртвым или около того и без памяти, до судорожного — схватить топор и прорубаться к воротам… Бред… Вообще без вариантов. Не пройду…
— У меня приказ…
— Смотри сюда воин
Мэд вытащил за цепочку висящий на шее медальон, что сверкнул на солнце, из за чего я толком не рассмотрел что он изображал. Наверное что то значимое. Десятник кивнул, стража расступилась.
— Хорошей дороги, лер. Хранит вас Отец Богов.
— Благодарю. Вам твёрдой руки и ясного глаза на службе.
Фургон тронулся, оставляя позади неприятности и очередной отрезок моей жизни. Уже за воротами я еле разжал потные ладони, что помимо сознания вцепились в топор. Сам того действия не заметил, нервы однако.
Через некоторое время меня отпустило. Мандраж прошёл. Снова вернулись слабость и тягучая головная боль. Плавные покачивания нашего сухопутного корабля убаюкивали и навевали сон. Я предпочёл расслабиться и тихо нырнул в объятия неги, подальше от нездоровья и всех проблем. Может хорошее присниться…
Весь день провёл в фургоне. Точнее — сутки. Не знаю с чем связано — толи с общим болезненным состоянием, толи ли с тем приятным, пахнущим мятой, освежающим сухое горло напитком, что по указанию Эльзы поил меня Гонза. Но весь день и ночь я провалялся пластом, не имея больших сил шевелиться. Я спал почти целые сутки, изредка выбираясь на стоянках справить нужду и умять лепёшку с сыром, что совали попутчики. Окружающие виды и природа прошли мимо моего сознания. Леса, поля… снова леса, поля, однообразные картинки. Туман в сознании…
Глава 36
Тороп Глава 38
Вчерашний вечер вместо заслуженного отдыха принёс очередную нервотрепку и убедил меня что неприятностей искать не надо — они сами тебя найдут. Был бы человек хороший… Достаточно поздно мы въехали в небольшую крепость, скорее даже острог, чем выглядела на самом деле долгожданная деревушка. То что местные деревеньки и хутора смотрелись маленьким подобием крепостей — было в общем неудивительно. Побережье этой части материка, которую оседлал купеческий союз, навроде Ганзейского из истории моего мира, являлась по сути сплошным фронтиром. Где узкая, относительно, полоса побережья являлась «цивилизованным» миром, а всё что шло вглубь материка территорией под властью племенных союзов кочевников. Которые мирились, воевали меж собой и снова мирились и так не один раз по кругу. «Купеческая» территория официально считалась «мирной» зоной. Что впрочем не мешало в иные годы кочевникам подкатывать к стенам городов и «просить» «подарков» и уважения. Предпочитая получить своё без излишнего кровопролития. Компромис как правило находился и стороны продолжали жить как раньше. Совсем безбашенные, особенно молодёжь, в принципе плевала на договоренности и могла пройтись набегом по чужой территории сея смерть и разруху. Хотя официально это не поощрялось и будучи при случае пойманы или убиты, не вызывали ответной реакции возмущением или кровной мести. Типа — рискнул, не повезло — сам виноват. Основное поле битвы у кочевников было с другой части материка, довольно узком в этом месте, где находились вольные баронства и где можно было всласть пограбить и повоевать не опасаясь ответной реакции. Купеческий союз организацией был крепкой, сильной связями и деньгами и обиды не забывал, считая что показывать слабость роскошь непозволительная и всегда, в конечном итоге, ведёт к потерям в торговле. А чтобы не искушать морально неустойчивых к чужому добру степных людей — любой населённый пункт Союза выглядел как маленькая крепость и услуги наёмников оплачивались щедро и самое главное — стабильно. «Остроги» выглядели достаточно однотипно, отличаясь друг от друга лишь количеством башен и высотой стен.