Ну что ж… поехали. Ща расскажу. Спасибо парням с моей ватаги и хорошей памяти. Есть что вспомнить и повторить с небольшой долей фантазии. Народ был с юмором и любил травить байки в свободное время, когда парус наполненный ветром позволял немного отдохнуть. Или на стоянках вечерами вспомнить о жизни в Бурге, перебирая события своей молодости, рассказывая побасенки и небылицы. Благо поймать всё равно некому. Если что — можно и о потери памяти вспомнить. Хотя… нет, пожалуй лишнее. Вопросы пойдут ненужные.
Ух, какая всё-таки доставучая. Переоценил я себя немного. Или недооценил Льеру. Вот она, самоуверенность молодости. А нефиг себя умнее других считать. Дотошности и последовательности молодой женщины мог бы позавидовать опытный дознаватель. Вопросами, простыми, казалось бы, и прямо таки детским любопытством Эльза начала быстро загонять меня в угол. Что бы не мямлить и мучительно не краснеть(зеленеть) приходилось иногда скатываться в односложные ответы — да или нет, не помню. Как я не брыкался — хватило меня ненадолго, максимум минут на сорок. Выложил всё что было и чего не было, где то приврал, где то нагнал туману. Я иссяк. К моей удаче — был у меня в рукаве козырной туз. Чувствуя что ещё пять минут любопытства и моя фантазия окончательно спасует — я позвал на помощь Оззи.
Эльза настороженно уставилась на куртку, небрежно брошенную в угол. Слегка пошевелившись она замерла.
— Если вы не против Льера
— Что это?
— Мой зверёк
— Ах эта…
Эльза улыбнулась, вспоминая свой конфуз и бардак первого знакомства
— Это — он. Мой друг — Оззи
— Не ожидала увидеть у сурового орка ручную зверюшку. Ещё и крысу
Пошутила женщина
— Он хороший. Оззи, иди сюда. Поздоровайся с Льерой
Крыс быстро выскочил из укрытия. Выбежав на середину фургона он встал на задние лапы и поклонился. Эльза засмеялась.
— Друг, неплохо бы перекусить. У нас монеты остались?
Оззи метнулся к куртке, нырнул в неё. После недолгого шебуршения из недр выкатилась монетка, а затем появился и сам добытчик. Догнав монету он прижал её лапкой и пропищал, а мне передал посыл — что подкрепиться в самом деле неплохо. И к чему этот бестолковый медный кружочек если под боком припасов не один мешок и не пора ли перейти к делу.
— Согласен. Хорошо. Монета нам ещё пригодиться. Припрячь её до лучших времён. И перекусим.
Схватив в зубы медяшку крыс рванул до куртки и через несколько секунд выжидательно смотрел на меня. Достав из сумки половинку сухаря я положил его перед Оззи. Если честно в сохранности он остался только из за опасения повредить зубы этой окаменелостью. Крыс недоверчиво посмотрел на сухарь, потом на меня, снова на сухарь. На морде появилось такое страдальческое выражение словно его чудовищно обманули. Поникшая морда, горестно поникшие плечи. Ещё немного — покатится скупая слеза… Эльза засмеялась.
— Так… Я смотрю кто то жить хорошо стал?
Сурово произнёс я. Оззи развернулся ко мне задом
— Я сам ещё не ел
Ноль внимания
— Скоро стоянка. Будет мясо… сыр… очень вкусный сыр…
Крыс вздохнул, повернулся, ещё раз вздохнул, цапнул сухарь и потащил его в своё лежбище. Эльза с интересом наблюдала наше общение.
— Как ты его приручил?
— Да вот… как то…
— Надо большим терпением обладать и любить своего подопечного
— Ну… на счёт любви — здесь не очень… Больше взаимное уважение.
— Тебе Тороп в цирке бы выступать.
— Не наше это. Слишком много внимания
— Ты знаешь что такое цирк? Удивилась женщина.
Прокол.
— Слышал. Что то такое на потеху публике?
— Да, почти так
— Не интересно
— В этом нет ничего плохого
— Не моё
— А что тогда твоё?
— Моё?
Я задумался. А что моё на самом деле? Битвы, набеги и добыча? Кровь врагов на моём оружии и плотный строй хирда? Красивые женщины…
— Наверное…
Осторожно начал я
— Ветер, надувающий парус моего корабля, что режет своим носом моря и океаны. Новые земли и новые встречи. Надёжные товарищи, что не бросят тебя в беде и будут радоваться твоим успехам и в бою и труде. Женщина, в глазах которой нет других мужчин кроме тебя… Пауза
— И это всё что ты хочешь в жизни?
— Мне нравиться жить. Дышать полной грудью. Я молод и крепок. И сейчас — вся жизнь у меня впереди.
— А завтра?
— Завтра? Когда мы говорим это слово, то по сути, отказываемся жить здесь и сейчас. Кто знает — сколько ему отмерено? Может — день, может — десятилетия. Но если здесь и сейчас ты не сделаешь того, что тебе дала судьба, то, скорее всего, не сделаешь этого никогда. Или это выйдет не так, как должно было случиться.