— Кто старший в хате?
— Зачем тебе, зелёный?
Не разглядеть. Голос шёл из под окна, узнаваемо, где ещё «правильные люди» будут. Самые лучшие места, поближе к свежему воздуху и свету. Миры разные, а ничего не меняется.
— Смотри, точно, нелюдь…
— Орк что ли?
— Бешеные они…
Прошёлся гомон по камере
— В чужой дом заехал, хозяев уважить надо
— Проходи к нам, коль такой грамотный.
Ничего так, уголочек организовали. Старые одеяла повесили, вроде стенок, и матрасы, жиденькие, с соломой, присутствуют. Остальные вовсе на голых нарах отдыхают. Трое хумансов, разные по возрасту и внешности рассматривали меня, стоящего в проходе, сидя на нарах. Карты, небрежной стопкой сваленные на подушку, что служила некой заменой столику. Развлекался народ…
— Садись в ногах. Правды нет.
— Правда по миру ходит, да не всех находит.
— Угостить тебя нечем
— Уважение дороже сытости.
Обменявшись любезностями со старым жуликом, худым как щепка, с болезненно белым лицом и холодными умными глазами, я присел. Второй, крепкий плечистый мужик, похожий на опытного вояку, скорее всего им в прошлом и являлся. Маловыразителеное лицо, мощный торс, крепкие руки. Неприятный противник. Просто дышит силой. Третий… молодой… как будто знакомый… где то я его видел… Вспомнить бы.
— Кого из достойного люда знаешь? Кто мог слово за тебя сказать?
— Жизнь со Шрамом сводила, из города…
— А знаю! Кабан такой здоровый? Из Папюра?
— Путаешь с кем то уважаемый…
— Зови меня Сухарь
— Ошибся отец. Он больше на тебя похож. Старый, жизнью побитый. Шрам на левой щеке. И город по другому называется.
— Из татей ночных?
— Нет. Чисто работает, без крови. Вор.
— А в нашем городе?
— Только приехал в ваш славный город. Оглядеться не успел. Разве что… «Седой».
— Никак на дело тебя подрядить хотел?
— Нет. В картишки перекинулись.
— Ну и как?
— Краями
— Да ладно! Удивил… Так за что тебя к нам? Запамятовал…
— А я и не говорил. Подстава чистой воды. Обозников с каравана кто то оприходовал, а я случайно рядом оказался.
— Случайно!
Заржал неожиданно здоровяк.
— Да ладно! Здесь все свои. Скажи уж как есть…
— Как есть так и сказал.
Глядя в маленькие глазки мордоворота, как можно холоднее ответил я. Здоровяк набычился и выдвинул нижнюю челюсть. Слегка развернув корпус приготовился встретить амбала прямым… Нет. Лучше в глаза бить. Сильно здоровый. Таких нужно сразу вырубать.
— Ну ну, остыньте… Всё бы вам молодым мериться одним местом…
Молодой помалкивал и разглядывал меня. Серые глаза… при свете солнца возможно голубые… Одет чисто. Определённо где то видел…
— Дивные дела в нашем мире происходят. Что бы кто из орочьего племени с ворами вязался… Брин, не помнишь такого?
— Нет, такого…
Проворчал здоровяк успокаиваясь.
— Было дело, шайка зелёных по окраинам соседнего королевства шарилась. Как шайка… солянка сборная. Каждой твари по паре. Кого там только не было. Нелюдей больше половины. Грязно работали. Крови пролили море. Извели всех… вроде говорят. Да и давно это было. Лет десять наверное уже…
Закончил Брин собирая карты в колоду.
— Киданём картишки, зелёный?
— Тороп меня зовут, хуманс.
— Тороп так Тороп, какая разница
— Один лапу сосёт, другой…
— Не наглей…
— Не запрягай…
— Макс! Ты будешь?
— Нет
Парень встал. Поднял лицо к окну. С тоской посмотрел на кусочек неба, светлеющий сквозь решётку. Точно… Ну здравствуй, висельник. Странно, он ещё вчера в петле болтаться должен. А тут жив, и вполне здоров. Всё чуднее и чуднее…
Глава 46
Душа моя рвется к вам, ненаглядная Катерина Матвевна, как журавль в небо. Однако случилась у нас небольшая заминка. Суток на двое, не более. Пришлось задержаться в одном месте неприятном. Отметить надобно — народ подобрался там покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком. А ещё скажу вам любезная Катерина что с утра, перед обедом, вышла мне амнистия нежданная. Отпустили злодеи невинно задержанного красноармейца Сухова, с чем и спешу вас обрадовать. Ну да недолго разлуке нашей тянуться. Еще маленько подсоблю группе товарищей, кое-какие делишки улажу и к вам подамся, бесценная душа моя…
— Тороп!
Ну зачем так… на самом интересном месте. В этот момент дородная красавица откинув толстую косу и ласково улыбаясь начала кофточку расстёгивать… Даже корова на фоне берёзок замерла и жевать перестала. Только сюжет начал разворачиваться…