— Просыпайся, приехали
Встряхнул головой выгоняя хмарь дурного дневного сна. Вот всегда у меня так — если засну после сытной еды — голова квадратная и вялость во всех членах. Сморило на солнышке. А может свежий воздух голову вскружил избытком кислорода.
Спрыгнув с телеги, что подрядил Гонза от стен тюрьмы до постоялого двора, огляделся. Всего пару суток не было, а такое чувство что из длительной командировки вернулся. Болтает меня, как отходы жизнедеятельности в проруби. Жизнь поворачивается то рёбрами острыми, то соломкой мягкой. Чертополосица, гы…
За время заключения разные мысли посещали мою голову. Благо самого времени было в избытке. Ничто не заставляет так напрягать мозг как ограничение свободы с туманной перспективой. Стимулирует великолепно. Какие только мысли не приходят в голову. Впрочем, грех жаловаться, время провёл с пользой. Настроение правда подкачало… дело в общем поправимое.
Первый день пролетел быстро. Сев играть я разгрузил Брина на серебрушку, медными замусоленными монетками. Весь банк и накопления. Хуманс страдал, кряхтел, скрипел зубами, ругался, и ничего сделать не мог. Ваши понты против нашей магии не играют. Но на деле пользоваться своими возможностями не пришлось. Ни к чему было. Так, проверил на всякий случай. Карты были краплёные, грубо и коряво помечены царапинками в определённых местах. Что легко чувствовалось пальцами. Так что играть со здоровяком было до обидного просто и незамысловато. Никого волшебства, ловкость рук и хорошая память. Что меня чуть не подвело под монастырь в дальнейшем. Как холодным душем окатило, когда в игру вступил Тюба «Сухарь». Хитрый дедок с шутками прибаутками первое время играл по маленькой. Сделал кой какие выводы, достал из под матраса новую колоду и начал раскатывать меня как асфальтовый каток лягушку весной. Что в дурном угаре, озабоченная инстинктами, кроме своего кваканья и любовного томления ничего вокруг не замечает. Делал старичёк это красиво и с таким мастерством, до которого, увы, не поднимусь никогда. Наверное с этим нужно родиться. Старик был слишком хитёр для Блица. Игра шла с переменным успехом. Вот только заслуги в этом моей не было. Я выигрывал ровно столько, сколько позволялось. Проблема была в том, что карты были чистые, никакого крапа. Старый пенёк оказался мастером высокой пробы. Ему это было просто не нужно. Он так работал с колодой… манипулятор чёртов. Финты, вольты, тусовка… Отец Акопян местного разлива. Даже попытки ставить метки с помощью магии не сильно его задержали в победном шествии. Он чуть поменял манеру игры. Меток я мог ставить ограниченное количество, всего четыре, на большее не хватало. Для такого уровня этого было не достаточно. Спустив половину своего капитала кинул карты на нары.
— Всё, хорош. Игра закончена.
— Что так?
— Не тебе решать закончена или нет…
Вылез с комментариями недовольный Брин. За отсутствием монет не принимавший участие в игре.
— Признаю старый. Мои против тебя не пляшут. Дураком надо быть с тобою играть.
— Нет, так не делается…
Здоровяк жаждал крови и моего позора
Не обращая внимания на Брина кивнул головой Тюбе.
— Спасибо за науку
Подвинул остаток своего скудного банка на середину. Те самые накопления злобного хуманса, добавил ещё две серебрушки.
— А что, не отметить ли нам встречу нежданную. Старина Морт рассказывал…
— А, гнида, спалился!
Брин было вскочил, потрясая кулаками и замер, остановленный взмахом руки Сухаря.
— Не бузи
И мне:
— Когда успел с Мортом познакомиться?
— А сегодня и увидел в первый раз. В чём проблема?
— Нет, ничего. Организуем.
Макс, несостоявшийся висельник, ни в игре, ни в разговоре участия не принимал. Отмалчивался. Уже поздно ночью, отвалившись сыто от накрытой «поляны», спросил у Тюбы, подождав пока парень на угол в ведро сходит.
— Старый, а что с ним?
— С молодым? Везунчик наш Макс. Всю шайку порубили. Кого живым взяли — повесили. А ему, в последний момент, помилование вышло…
— Это как?
— Мутная история. Поговаривают что родственник из Леров объявился…
— Своих родных не знает?
— Сирота он. Только думается мне… ветерком пролётным занесло… с колдунами дело связано и Орденом Истины.
— Да ну!
— Гнилое дельце. Не лезь. Парень ты сметливый, с пониманием, хоть и нелюдь. Не наше это дело. Голову потеряешь.
— Уже забыл.
С остальной публикой нашего жилища общаться желания не было. Народ опустившийся, грязный и вонючий, не смотря на то, что, как говорят, раз в неделю был день помывочный. Когда и одежду постирать можно и самому в порядок себя привести. Но народ был такой… гм, принципиально настроен против чистоты. Может и был в этой куче гавна брульянт красоты необыкновенной, душевной и высокоинтеллектуальной, не взирая на вонь и сантиметры грязи, желания самого ковыряться не было. Жили своей компанией, вчетвером. Тюба был старым опытным вором, сдали свои же, тёмная история. Брин, бывший воин и дезертир, пойман на грабеже. Макс крутился в шайке, что занималась всем подряд. Как уже наслышан — кончилось всё плохо. Сухарь шутил, да подначивал. Здоровяк любил пожрать и срывать настроение на бедолагах, а молодой всё больше отмалчивался. Судьба ожидала всех примерно одинаковая — решение судьи, срок и каторга, в разных вариантах. Если очень повезёт и Отец Богов тебя любит — сможешь дотянуть до свободы. Везение редкое, тем не менее счастливчики такие встречались, со слов Сухаря. Народ мне прочил то же самое, ни на грош не веря в непричастность смертей караванщиков. Было скучновато и занять себя было нечем. Как не домогался до Тюбы, с просьбой преподать уроки мастерства — каждый раз своими прибаутками старик с темы съезжал. Поздновато парень моей «наукой» заниматься, говорил. И руки не те. А жаль. Всё перспективней, чем народ по ночам окучивать. Если Лер не выручит — встанет вопрос с наличными, а там уж и до греха недалеко…