PS. Уважаемые читатели! Если вам не сложно — напишите пару слов(хоть смайлик поставьте)). Дайте энтузиазма на следующую книгу))
Глава 47
Спустившись вниз с некоторым удивлением обнаружил за столом, новое действующее лицо — Лера Монуса, что расположившись напротив толстой Льеры, объяснял ей, судя по выражению лица неприятные вещи. Кислая физиономия родственницы гадской девки говорила что «наши» в споре одержали победу и моё «пленение» как минимум откладывается на неопределённое время, а может и вовсе отпало за ненадобностью. Кивнув головой, льера поднялась и в сопровождении всей компании быстро удалилась, захватив с собой и бледную расстроенную девушку. Судя по её виду и настроению, приключения на этом не заканчивались и продолжение радости не несло. Сопровождающие мужички попрощались со мной недобрыми, многообещающими взглядами, а сама причина раздора, единственно что не плюнула ядом в мою сторону, отложила на будущее наверное из за дальности расстояния. Удачи и… чего нибудь такого… Впрочем — по делам вору и мука.
Оглядевшись ещё раз я обратил внимание что весь кабак был полностью заполнен. На что ранее глазеть было недосуг и плавно прошло мимо сознания. Не считая кучки наёмников, что совершенно непонятно для меня влезли в наши «разборки», почти каждый стол был оккупирован какой нибудь дружеской компанией неоднородного люда. Начиная от купцов, заканчивая, даже, несколькими лерами. Не говоря уже про простых горожан ремесленников. А через несколько секунд стала понятна и причина подобного столпотворения.
Возле стойки бара, на своеобразном помосте было обустроено место выступления. Худой длинноволосый хуманс настраивал музыкальный инструмент выглядевший чем то средним между гитарой и мандолиной и видимо собирался порадовать местную публику редким зрелищем. Народ жаждал зрелища и настроение витало воодушевлённо-предвкушающее. Видимо событие явлением было не частым, а поэтому желанным и радостным. Сам музыкант не производил сильного впечатления. Не первой молодости мужчина, скорее худой чем стройный. Добротная, но далеко не новая одежда. Обтрёпанные полы старого плаща, что он положил для мягкости под себя. Высокий табурет, на котором он ёрзал тощим задом и маленький столик с кружкой свежего пива — весь антураж и сцена действия одновременно…
Мэд кивнул, заметив. Благо место после ухода «сватов» было ещё свободно. Точнее одно, то самое, что занимала дородная Льера. По мне так даже с избытком.
— Моё почтение, Лер Монус. Можно?
Целитель улыбнулся, кивнул
— Здравствуй. Неспокойный ты… орк. Везде неприятности находишь
— Скорее они меня. Вы по моему вопросу?
— Зашёл Арвида проверить.
— Да он же…
— Да, всё в порядке.
Мэд тихо переговаривался с Эльзой. Арвида не было видно. Наёмники за соседним столом громко разговаривали, вспоминая погибших в последней заварушке друзей. Было достаточно шумно. Гул голосов, звон посуды, смех. Неожиданно заиграла музыка и почти мгновенно зал затих. Бард закончил настраивать свой инструмент и началось настоящее волшебство. Нет, это был не первый музыкант увиденный мной в этом мире. Встречались порой всяко-разные и на площадях городов и попойках в забегаловках. Иногда это было даже неплохо, для местного колорита. Но никогда, ни в той, ни в этой жизни, музыка так не касалась моего сердца. Когда то давно, в далеком детстве, мне попалась книжка про молодого пастуха Орфея. Я давно не помнил ни автора, ни точного содержания этой книжки. Наверное из за детской впечатлительности мне глубоко запало в душу только описание как он играл на своей самодельной дудочке. Стоило юноше взять её в руки и сделать первый вдох, как начиналось настоящее волшебство. Люди смеялись и плакали, слушая простые мелодии. Словно самые искренние и правдивые истории рассказывала музыка, заставляя видеть и слышать их наяву, любого человека не зависимо от возраста и богатства. Мелодия идущая от сердца мальчика могла поднять человека на подвиг или погрузить в глубокое горе. Это ли не есть настоящая магия…
Я не помню когда я очнулся. Не запомнил историю, что пытался рассказать бродячий музыкант. Было что то такое… как тёплый летний дождь и лёгкий ветерок обдувающий голый торс, когда стоишь на лодке и правишь парус. А может запах сеновала и вкус парного молока… Не осталась ничего, только грусть и сожаление о чём то несбыточном… Как жаль…