Буч так же равнодушно кивнул
— И где он?
Короткое движение и палец гоблина больно уткнулся мне в грудь…
Глава 49
Усталость. Долгий путь. А сколько ещё впереди… Приходилось тщательно выбирать время для полёта. А оно менялось в зависимости от местности. В горах лучшим временем была ночь, особенно предрассветные часы, когда темнота отступала и появлялся сумрак. Можно было без опаски продолжать полёт до утра, не опасаясь скалистых серых орлов, для которых волк или лисица являлись лёгким завтраком. Что говорить о старом вороне, время силы и магии которого давно прошло. Понюхать разок… Вчера удалось набить желудок мертвечиной. Глупый дикарь хуманс решил поохотиться на уларов, горных индеек, но в азарте охоты оступился и закончил свою жизнь в узкой труднодоступной расщелине. Всего двое суток после смерти и тело, к сожалению, не достигло ещё нужной кондиции. Холод. Мясо было жестковато, разве что глаза и язык заслуживали внимания… Ворон умел разговаривать с мёртвыми, точнее осколками душ, теми крохами что ещё сохраняли остатки воспоминаний. Глупое существо, вся жизнь которого борьба за существование, такая же никчёмная смерть… Резкий звук заставил открыть глаза и выйти из дрёмы…
Громкий окрик выбил меня из сна. Ещё минуту у меня во рту стоял мерзкий привкус… ох, не дай бог… Пришлось приложить усилие избавиться от ощущений странного видения. Вроде ничего запретного последнее время… Почти наяву… Откуда приходят эти кошмары? Обычно я сразу забываю что снилось. Может события последних дней так причудливо влияют на подсознание?
Фургон покачивался и двигался вперёд, влекомый парой тяжеловозов. Разморило после обеда. Лежанка из тюков с вещами получилась вполне комфортная. Спина Гонзы закрывала обзор, пришлось приподняться. Ничего опасного. Воины разгоняли стадо баранов, так не вовремя перегородивших дорогу, попутно ругаясь с пастухами. С удовольствием откинулся обратно, чуть не придавив сонного Оззи.
Снова в пути. Мара не обманула. Как только стало понятно что я более-менее пришёл в себя, Мэд дал команду собираться. Утром, меня полусонного, растолкали, одели и засунули в фургон. Где, к своему удовольствию, я почти сразу смог согреться и задремать. Спасибо Гонзе, что заботливо укрыл меня плащами. Чувствовал всё же себя пока не очень хорошо. Периодически просыпаясь и снова забываясь в причудливых видениях я двигался в неизвестное будущее.
Вывалившись из фургона на долгожданной остановке я заковылял в сторону ближайших кустов и был, мягко говоря, ошарашен, столкнувшись там с Максом. Мой сосед по камере невозмутимо подтягивал штаны, сделав своё дело.
— Какого…! Ты чего здесь делаешь?
— А ты не видишь?
— Я не про это…
— А… путешествую…
— Куда?
— Наверное туда же, куда и ты
— Если бы я знал куда…
— Мои познания не сильно отличаются…
Время проведённое на отдыхе после сытного обеда позволило внести некоторую ясность. Моя история парню была знакома и вопросов не вызывала. Её я не скрывал среди среди сидельцев, пусть и без лишних подробностей. Было странно слышать от молчуна Макса сразу так много слов и особенно грамотно поставленную речь не уличной шпаны. За два дня в камере он произнёс меньше, чем за последние полчаса. Там он не баловал длинными речами. Возникшая было мысль о шпионе ушла в сторону. Кому надо было организовывать театральное представление с виселицей, да и ради чего собственно… У парня обнаружили то же задатки к магии, и некто, из высокостоящих Льеров решил сохранить хороший «материал». Не всё было сладко в хорошем расположении хозяев судьбы моего сокамерника, о чём говорил плотный плетёный ремешок на шее парня, на который я сразу обратил внимание, постеснявшись прямо задать вопрос. Такие вещи носили рабы и закупы, что на время продали свою свободу. Человек переставал быть независимым и переходил в разряд вещей, за которые отвечал хозяин. Ошейник, вещь не простая, говорили — насыщен магией и как объяснил Макс — самостоятельно снимать его категорически не рекомендовалось. Ибо последствия крайне неприятны и мучительны. Ибо жить без головы мягко говоря, не удобно. Удаляться далеко от каравана то же не желательно. Такая своеобразная гарантия от неразумных поступков. Единственным светлым пятном в ожидаемой перспективе было снятие подобного украшения как только парень докажет свою лояльность. В чём это может выражаться покрыто густым туманом и неопределённостью. Оставалось сочувствовать и радоваться что миновала участь сия. Не хотелось в принципе обладать подобной «бижутерией».