— Полон! Живыми берём!
— Живыми!
Тех немногих, кто пытался сопротивляться, быстро порубили и покидали за борт. Остальных обезоружили и обездвижели, оставив на их же кораблях. С драккаров перешло пару десятков орков и судёнышки взяли на буксир. На этот раз мне даже не пришлось браться за топор. Желающих показать свою удаль было с избытком, а противник вёл себя совершенно не героически. Вскоре выяснилась и причина такого поведения. В наши руки свалился ценный приз. С паломничества в храм какой то женской богини-покровительницы возвращались жёны и дочери местных купцов и горожан. Так как пакости никто не ожидал, а орки, по слухам воевали в далёком забугорье, в дорогу тёткам дали больше слуг и челядь, а не воинов. Такой вот нежданчик вышел. На нашу чашку весов шлёпнулась увесистая гиря и оппоненты оказались в жо… гм, в проигрыше
Спустя пару часов удачливый хёвдинг Харальд, с группой авторитетных товарищей, проводил на берегу переговоры с представителями славного города Ригне по поиску консенсуса между высокими сторонами. Для стимуляции процесса каждые пять-десять минут из полона выдёргивали челядь, кого попроще, по одному, рубили голову и выбрасывали за борт. На другом корабле, заполненном ценным живым товаром, в это время щипками за мягкие места и зверскими гримасами из женщин выдавливали слёзы и горестные вопли. Горожане продержались недолго. Жены и матери не тот товар, за который хочется долго торговаться. Мера компенсации за тяжёлый неблагодарный орочий труд был установлена, привезёна, посчитана и погружена. Взамен с кораблей горохом посыпалась толпа женщин и немногочисленных выживших слуг. Подхватив подолы и сверкая белыми икрами стайка полонянок с воплями ужаса и радости помчались к своим родным и близким. Восторг от воссоединения бил через край и грозил в будущем превратиться в ежегодные праздничные мероприятия. В память о данном событии и прочей дружбе между народами. Хотя, может кто из горожан и не прочь был избавиться от любимой тёщи. Но на фоне общих настроений это смотрелось бы антипатриотичным поступком. Наш вождь посчитал что испытывать гостеприимство горожан сверх положенного будет излишним и мы спешно рванули на наших славных драккарах в сторону новых испытаний и открытий.
Поздним вечером, отмахав не один десяток километров, мы встали на стоянку. Народ был доволен жизнью и от желания хорошо отметить удачно проведённую командировку сдерживала железная воля Харальда и прочих аксакалов, познавших на своей шкуре, что удача девка переменчивая и расслабляться раньше времени не стоит. Позволено было открыть несколько бочонков пива и устроить лёгкий фуршет. Так, что бы без излишеств. Исключительно для профилактики. Начались разговоры, вильнувшие сразу в сторону темы — кто сколько получит и на что потратит. Кем то даже было высказанна крамольная мысль не испытывать судьбу и вернуться в родные края. До Бурга, до хаты. Куш мы взяли знатный и нечего теперь судьбу гневить. Заботливые боги орков и так щедро одарил. От добра добра не ищут. Здесь уже возмутились молодые воины, которым пуще добра хотелось славы и подвигов. Славных битв и громких побед. А если уж и возвращаться, то так чтоб каждому по драккару, толпе рабов и как минимум пару грудастых баб-наложниц на хозяйство. По этому поводу молодёжь была единодушна и мечта выглядела именно так — не меньше двух и грудь большая. После чего начались рассказы и байки о набегах и славных зелёных героях, размере добычи и толп поверженных врагов. Пиво лилось, количество убитых и размер добычи увеличивался. Меня заинтересовала такая непостижимая любовь орков к парным числам. О чём я и спросил Троя.
— Почему две бабы? Почему не одна?
— Потому что две — лучше чем одна
Сражённый такой логикой, я переспросил
— А большие груди зачем?
— Красиво
Ответил Трой и заржал.
— Ладно. Молодая женщина хуманс — это хороший товар в наших краях. За неё не надо платить калым и ходить на поклон к её родственникам. Слушать её мать, что будет вечно лезть в твою жизнь. Если женщина хороша собой — можешь сделать её своей женой. Ваши дети будут свободными. А большая грудь говорит о том, что матерью она будет хорошей и родит тебе не одного сына. Понял?
— Да. Две женщины…
— Вторую можно продать