— Спасите! Люди добрые! Убивают!
И дёрнул ещё быстрее дальше. Воины было заступившие ему дорогу раздвинулись и сомкнулись передо мной. Тараном, словно ядро в кегельбане, влетев в кучу я сшиб пару человек, увернулся от третьего, от души врезал неосторожно подставившему морду четвёртому и практически проскочил преграду. В следующую секунду всё поменялось. Неожиданная боль в затылке, подкосившееся ноги, земля встающая навстречу. Удары со всех сторон. Свет меркнет. Как и звуки…
Глава 28
Очнулся я в темноте. Ломило затылок, и тело, по ощущениям, подверглось хорошей физической обработке. Чувствуется что от души оторвались на моей тушке. Судя по ощущениям и местам поражений молотили не одними руками. Некоторое время понадобилось прийти в себя. Тухловато. Чувство апатии и нежелание шевелиться преобладало.
События предшествующие моему плачевному состоянию нехотя всплывали в памяти. Вызывая боль в сердце и глубокую тоску. Трой мёртв. Орк, который считал меня своим братом, заботился обо мне, учил, помогал, поддерживал в трудную минуту. Да я и сам уже воспринимал это как само собой разумеющееся. Как младший брат старшего. И хотя я существовал в этом теле не так много времени, но казалось знал орка всю жизнь, с самого детства. Словно забыл что этот мир не является для меня родным. Я изменился. Прошлое осталось где то далеко. Новая жизнь, новое тело, орки, ватага, брат — вот настоящее и оно мне нравиться. Вот только Трой… Мысли медленно переваливались, наслаиваясь одно на другое. А ведь если не девушки — всё могло сложиться иначе. И кто знает… Возможно события имели другой сценарий. Случайность? Судьба? Непонятная история с артефактом… Что вообще происходит? Таинственный враг, кто ты…
Через некоторое время я обратил внимание на помещение, в котором я находился. Наверное это был подвал. Было достаточно прохладно и сыро. Я лежал на охапке соломы брошенной на пол. Иногда раздавались писк и шорох, от живности здесь обитающей. Крысы или мыши, кто знает. Темень стояла полная. Воспользоваться своими возможностями не было желания. Какая разница. Это ничего не изменит. Всё равно…
Лязг открывающегося запора вывел из ступора. Масляная лампа в руках вертухая высветила помещение моего вынужденного пребывания. Я ошибся. Это была не тюрьма. Скорее подвал для длительного хранения запасов. Из за глубокой хандры не было желания обследовать пространство. Оно было больше чем я себе представлял. В углу стояли бочки и целый ряд ларей или сундуков с непонятным содержанием. В самом углу стоял грубо сколоченный стеллаж с полками, нагруженный тюками и свёртками. Крюки вбитые в стены скорее всего были сделаны под переносные светильники, наподобие конструкции в руке у мужичка невысокого роста. Он был один, как ни странно. И вроде бы меня не боялся. Не чувствовал страха или опаски.
— Ну что, остыл?
— Скорее замёрз.
— Пойдём. Сейчас судья тебя согреет
— Такой горячий?
— Иди, шутник
Выйдя из своей временной камеры я понял причину его спокойствия. У лестницы ведущей наверх стояло пара дюжих хлопцев, выше меня на голову и тяжелее раза в полтора. Какие то смески, точно не чистокровные люди, слишком здоровые. Парни стояли как монументы самим себе, не шевелясь и не разговаривая. Молча ждали пока мы пройдём вперёд. Издавая резкий запах чего то непонятного, не особо приятного обонянию. Оружия не было видно, но таким здоровякам оно и без надобности. Реально — кабаны здоровые. Молча пристроились сзади. Вологодский конвой, твою налево…
Мы поднялись по лестнице на пару уровней и прошли через небольшой зал, наполненный людьми разного достатка и слоёв общества. Одетых разномастно и порой весьма живописно. Негромко общающихся между собой и особясь отдельными группками. На выходе стояли истуканами копии-близнецы моего сопровождения. Такие же спокойные и невозмутимые, как статуя командора, отсекая собой свободный проход, словно выполняя роль турникетов. Во втором зале я увидел подобие местной судейской коллегии. В центре, за длинным столом, сидел главный вершитель судеб. Благородного вида пожилой господин с тяжёлой золотой цепью на груди, почти целиком прикрытой роскошной, с проседью, бородой. Добротная дорогая одежда, перстни на руках, сам вид — ухоженный и холёный говорил о том что человек находиться на вершине местного общества. Высокий лоб и умные глаза создавали впечатление человека недюжинного ума. По обоим бокам лепилы сидели хорошо одетые хумансы, в количестве пяти человек. Подозреваю что больше для вида. Для придания законности и основательности творящегося действия. Жюри присяжных? Смешно…