— О, это совершенно невозможно. Возле его дома творятся ужасно страшные вещи, и мы боимся туда подходить, — продолжал свою версию староста, юля и изворачиваясь, как уж. Это было настолько очевидно, что даже противно.
— Что ж, тогда показывайте мне дом своего «чудовища», — Гвентин отодвинул тарелку в сторону и встал из-за стола. Лучше не откладывать дело в долгий ящик. Придётся всё же посмотреть, что там на самом деле происходит, да поскорее покинуть странное поселение.
— Моя дочь, Фройлен Аста, проводит Вас. Злой дух живёт за околицей через заброшенное поле на опушке. Повторяю, туда никто не ходит, но он сам прокрадывается к нам и пугает нас, — нагонял атмосферу Херр Сорса, пылко выражаясь. — Уничтожьте его жилище и тогда ему некуда будет возвращаться!
— Ну, пошли, Фройлен, — хмыкнул Гвентин, нисколько не веря сказкам старосты, и обернулся на Асту, что втихаря строила ему глазки, и намеренно не произнёс её имя.
Глава 3
Идя по свободным улицам, мужчина спиной чувствовал провожающие их взгляды, опытным глазом подмечал странные для подвергшейся нападению деревни детали: никаких явных повреждений и разрушений, ребятишки беззаботно играли во дворах, бабы и девицы поодиночке и без страха ходили по улицам — в общем, жизнь текла вполне себе мирно. Да, кстати, и вода в колодце хозяина была отменной!
— И где же испорченная вода? — Гвентин в упор посмотрел на Асту, специально останавливаясь у очередного по ходу и пробуя на вкус.
— Сейчас уже придём, — молодая женщина повела его через дворы-огороды. — Вот, сами посмотрите, — она откинула деревянную дверцу колодца на отшибе.
Гвентин заглянул вниз, но даже на расстоянии чувствовался смрадный запах. И словно в дополнение композиции совсем рядом послышался жалобный скулёж. Гвентин глянул на звук и увидел крупную раненую собаку, на боку которой зияла открытая рваная рана. Похоже, не врали, но сомнения о подвохе не отпускали мага.
— Видите, что он натворил?! — Аста погладила страдающее животное и слёзно посмотрела на Гвентина.
— А не думаете, Фройлен, что уничтожив жилище злого духа, он не ополчится на вас ещё больше? — если это действительно так, то нужно обезвредить самого духа, а не разрушать его дом, что было бы логично.
— Да что эта девчонка сможет сделать? Ой! — женщина прикусила язык, явно проговорившись, и быстро продолжив, в явной надежде, что известный маг не услышал её прокола. — Не будет дома, и дух не выживет! Отец знает, что говорит!
«Всё интереснее и интереснее становится», — язвительно подумал Гвентин, жалея уже в который раз, что вышел именно на этой станции.
Молодые люди вышли к пустырю. Действительно на самом его краю за высокой плетёной изгородью стоял мрачного вида покосившийся дом. Добротные когда-то брёвна потемнели и кое-где прогнили, в зиявших прогалинах торчали ветки, перемешанные с каким-то месивом. В дополнение к изгороди дом окружали колючие кустарники. На стенах кое-где висели шкуры убитых животных. Видок ещё тот был!
— Видите? Уничтожьте его скорее, пока дух не пришёл! — торопила Аста.
Гвентин ещё раз окинул взглядом странный дом и хотел уж было сотворить заклинание — на такую рухлядь особо и сил можно было не тратить. Холодное свечение охватило его руки, но ледяная пушка так и не выполнила свой залп — магия вернулась назад.
— Давайте лучше подождём вашего духа. Раз он тут живёт, то проще будет разобраться с ним на месте, — передумал Гвентин, уселся на траву и похлопал по земле, приглашая женщину, однако та плохо скрываемо нервничала.
— Не надо ждать! Достаточно будет разрушить его дом, — настаивала она и в раздражённом порыве всплеснула руками. — Херр Маг, просто уничтожьте его и всё!
— Однако это интересно, — мужчина сузил глаза, поражаясь настойчивости просьбы. Поведение старосты и его домочадцев всё больше казались ему странными. — Вам докучает злой дух, портит ваше имущество и скотину, а вы собираетесь только лишь сломать его дом и пустить на все четыре стороны?
— Да, представьте себе, мы ж не звери какие-то, — Аста теперь явно нервничала, сминая руки и поджимая губы.
Гвентину не нравились эти недомолвки, и он намеренно тянул время, пытаясь вытянуть из женщины более подробную информацию, но та больше ничего не говорила и молчала как партизан.