— Не знаю, я его никогда не видела. Мама говорила, что он — снежный ангел, — девочка улыбнулась и абсолютно естественно пожала плечами, а затем, помолчав довольно-таки много, села и еле слышно прошептала, глядя прямо на мужчину: — Если честно, я бы хотела, чтобы Вы были моим папой, — Гвентин взглянул на Барбару и заметил, как посерьёзнело её личико. — Но Вы ведь всё равно уйдёте, — губки задрожали, и девочка сжала их, чтобы не расплакаться.
Папой. Это чувство было не знакомо Гвентину. Он и о себе не особо заботился, никогда не жил с женщиной в одном доме. Из него выйдет ужасный отец, если это когда-нибудь случится. Эта маленькая девочка была права — он уйдёт отсюда.
— А где твои бабушка, дедушка, дяди, тёти?
— В деревне, но они меня не любят и всегда прогоняют, — девочка совсем по-взрослому вздохнула и отвела взгляд. — Говорят, я — выродок.
Как тяжело слушать такие ужасные вещи из уст маленького человечка.
— А ты хочешь пойти со мной? — Гвентин осознал то, что сказал, лишь когда слова вырвались наружу, и поразился сам себе. Папашка, блин.
— С Вами? — не по годам взрослый взгляд светло-голубых глаз устремился в серые. В них отражалось и желание покинуть недружелюбное селение, и в тоже время страх перед неизвестностью.
— Со мной, — что ж он творит?! Гвентин не успевал за языком, но в том, что оставлять Барбару здесь одну нельзя, не сомневался ни минуты. — Я буду о тебе заботиться, как отец.
— Правда? — девочка подползла ближе и, уткнувшись в грудь мужчине, слёзно прошептала: — Заберите меня, пожалуйста, Херр Гвентин! Я буду хорошей, только заберите меня с собой.
Вот и всё! Сказанного не воротишь — придётся взять на себя ответственность заботиться о чужом ребёнке. Вряд ли Барбара сможет здесь выжить: впереди долгая зима без матери, да и деревенские явно не успокоятся.
— Тогда пойдём? — Гвентин погладил тёмную макушку и, взяв названную дочку за руку, направился из леса обратно.
Девочка всю дорогу без умолку болтала о том, что ей интересно и чем не с кем было поделиться после исчезновения матери. Было видно, что она прямо-таки жаждала общения, и вот, как говорится, — прорвало.
— Я сейчас, — Барбара бросилась в дом и вскоре выскочила, держа в ладошках грязную тряпку.
— Что это? — поинтересовался Гвентин.
— Моё сокровище, — улыбнулась она и прижала свёрток к груди.
— Ну, пойдём.
Они пошли в сторону деревни. Лишь на мгновение малышка посмотрела на покосившееся жилище и смело зашагала в новую жизнь, вот только на околице их ожидали вооружённые жители. Гвентин недовольно сощурил глаза и остановился на безопасном расстоянии.
— Отпустите девчонку, Херр Маг, и отойдите, Вас мы не тронем, — приказал старейшина, направляя вилы на Гвентина с Барбарой.
— Вы в своём уме, хотите убить ребёнка? — ледяной маг встал между толпой и девочкой.
— Мы не хотели, мы просили Вас всего лишь разрушить дом. Так что сами виноваты! Уйдите в сторону, не берите грех на душу, — мужчины с разных сторон закричали практически хором. Впрочем, женская половина тоже не молчала.
— Да вы совсем тут обезумели — никуда я сейчас не уйду, и ребёнка вам не оставлю, — Гвентин был настроен решительно. Не зря ему с самого начала не понравился Херр Сорс. — И не стойте у нас на пути — ваши игрушки не остановят меня, — Гвентин крепче сжал ладошку девочки и уверенно повёл её сквозь толпу.
Никто не осмелился их задерживать. Трусы. Гвентин знал такую лживую натуру. Он чувствовал, как дрожит ладошка Барбары, но уверенно шёл к дому старейшины. И всё же кто-то рискнул и бросил в спину девочки камень. Барбара тихо пискнула и осела. Гнев переполнил естество мужчины. Живодёры! Он резко обернулся и заметил того самого паренька, что травил Барбару собакой — щенок! Гвентин готов был их в порошок стереть, но… он просто сплюнул на землю — не применять же магию против людей, хоть и таких прогнивших! Гвентин обвёл толпу гневным взглядом и, приложив лёд к больному месту ребёнка, продолжил путь. У самых ворот, будто их ожидая, стояла жена Херр Сорса с рюкзаком мага Ордена Глендстория. Она молча протянула его мужчине и только на прощанье прошептала:
— Берегите мою внучку.