Но командир знал, что делал. Вот он медленно подошел к рубочному трапу и подал знак рукой. Трюмный резким движением рванул маховик продувания, и «Малютка», подрагивая корпусом, устремилась наверх.
Откинув крышку командирского люка, Грешилов выскочил на мостик. Туман закрывал город и порт, но громада корабля отчетливо вырисовывалась впереди. Командир приказал повернуть лодку, чтобы ее нос точно смотрел в середину вражеского судна.
Наступила минута, ради которой он не спал много ночей, Команды Грешилов подавал подчеркнуто спокойно, четко, и это давало людям уверенность. Он стоял на мостике до тех пор, пока торпеда не угодила в цель; транспорту «Лолуй» нанесено серьезное повреждение. Это было видно по тому, как на нем поднялась паника, была объявлена тревога. Открыли стрельбу зенитчики, рассекали огненными мечами туман прожекторы. Стояла ночь, ветер гнал с востока крупную волну, соленые брызги обдавали палубу. Невысокий человек стоял на палубе и смотрел на запад. Он думал о чем-то своем, далеком и дорогом сердцу. О жене, матери, детишках, которые советуют в письмах беречь себя…
Задание было выполнено. «Малютка» возвращалась домой.
Март. Ветер пронизывает до костей. Туман. Изморось, Сыплет с неба мелкая сечка, лицо стынет, руки коченеют. И никакого просвета. Темень — палубы под ногами, и то не видно.
М-35 как бы ощупью подошла к конечному пункту своего плавания. Перед рассветом в дверь командирской каюты постучали. Вошел молодой лейтенант в летной форме.
— Здравствуйте, лейтенант Потехин! — протянул руку Грешилов. — Авиаторы на дне моря — факт исторический.
— Я, конечно, предпочитаю небо, — улыбнулся в ответ Потехин. Лейтенант Владимир Потехин был прикомандирован к подлодке в качестве консультанта и связного при выполнении этой операции. Шли в район Саки, где находился вражеский аэродром. Задача состояла в том, чтобы разведать о нем как можно больше и данные сообщить в штаб.
До берега оставалось семь кабельтовых. Оттуда доносился шум прогреваемых моторов, в перископе мелькали огоньки.
Грешилов возмущенно сопел:
— До чего обнаглели, сволочи! Ездят с зажженными фарами, ведут себя, как хозяева!
Утро наступало медленно, но погода изменялась к лучшему: снег прекратился, и ветер как будто приутих.
Вахтенный Бодаревский несколько раз подавал команду всплывать, но снова погружал лодку: тучи закрывали берег. Тогда приняли решение держать глубину без хода.
Лодка, выражаясь языком подводников, зависает на перископе, может спокойно вести наблюдение, и только с воздуха ее можно обнаружить.
Михаил Васильевич пригласил Потехина в боевую рубку. По мере улучшения видимости оживлялся и аэродром. Послышался отдаленный гул, затем они увидели косяк двухмоторных самолетов. Снижаясь, машины по одному шли на посадку. Десяток истребителей кружили высоко в воздухе.
Потехин прижался лицом к окуляру:
— Подбрасывают силенки…
В штаб была отправлена радиограмма, в которой сообщалось о скоплении вражеской авиации на аэродроме в Саки.
Подлодка продолжала вести наблюдение. Видимость улучшилась, небо просветлело. В перископе четко вырисовывались ряды бомбардировщиков, деловито сновали между ними бензозаправщики, грузовики с боеприпасами.
Приземлилась вторая группа вражеских самолетов. Истребители сопровождения, покружив, ушли. Грешилов отправил следующее сообщение. «Пора бы уже нашим действовать, — думал командир. — Ведь фашисты могут сняться и улететь. Неужели старания «Малютки» окажутся напрасными?»
— Ну, где же ваши орлы? — наседал Грешилов на лейтенанта.
— Будут орлы, будут! — заверял Потехин, но чувствовалось, что он и сам обеспокоен.
Решили послать срочный запрос. Радист надел наушники, взялся за ключ. Но тут ему передали; отставить! В воздухе ястребки!
— Наши! Наши! — ликовал Бодаревский. — Наши идут! — гремело по отсекам.
Советские самолеты появились внезапно из-за облаков и сразу же круто пошли в пике. С земли уже начался обстрел. Все вокруг стонало от взрывов, вздрагивала «Малютка». Дым застилал летное поле. То в одном, то в другом конце его взрывались самолеты, выбрасывая в небо языки пламени. И вдруг наступила тишина. Все закончилось. Грешилов удовлетворенно поглаживал бороду, шутил, обращаясь к Володе Потехину:
— Молодцы летчики, не зря за вами так убиваются девчата…
Лодка всплыла. Грешилов запросил глубину, но сигнал боевой тревоги заглушил его слова. Командир застыл на месте. — Погружение!
Подлодка падала с такой стремительностью, что пол уходил из-под ног. Один за другим послышались глухие взрывы. Сначала в отдалении, потом совсем близко. Замигали лампочки, слышался грохот падающих предметов. Очередной взрыв раздался совсем рядом, и лодка будто встала на дыбы, носом кверху.