— На двести девятой! Подхожу!
Наступил конец неопределенности, бездеятельности. Ведь лежали на дне без малого сутки.
Легкий толчок, громыхание трапа, стук каблуков. Высокий сутуловатый человек поздоровался со всеми за руку, огляделся по сторонам, будто спрашивая: куда это я попал?
Это был генерал Петров. Именно таким и представлял себе Владимир Иванович знаменитого командующего, о котором по фронту ходили легенды. Бесстрашен, суров и — со странностями. Может сам повести бойцов в атаку, лечь за станковый пулемет, может в землянке часами слушать баян, подпевая солдатам.
Ступив на палубу, Иван Ефимович не сразу сориентировался и спросил командира подлодки. Иванов отрапортовал:
— Командир подлодки капитан-лейтенант Иванов!
Генерал хмыкнул:
— Поди ж ты… Куда ни кинь палку, обязательно попадешь в Иванова или Петрова!
Подводники засмеялись, но генерал не улыбнулся. По всему видно было, что он смертельно устал, шутка в его устах прозвучала невесело. Он отказался спуститься вниз перекусить, предложил накормить раненых бойцов и командиров, которых доставили на шхуне.
Команда ждала распоряжения сниматься, лодка находилась в надводном положении и могла стать мишенью для противника. Между тем оказалось, что погружаться нельзя, шхуна должна доставить еще две группы.
Перед Ивановым стояла нелегкая задача. Щ-209 могла принять в свои отсеки сорок, от силы пятьдесят человек. А как разместить сто? Но таково распоряжение самого командующего, да капитан-лейтенант и сам понимал, что иного выхода нет: раз надо, значит надо. На то война.
Шхуна сделала еще два рейса, доставив в последний раз легкораненых. Задраили люк. Шум, долетавший с берега, моментально утих.
— Пошли? — спросил Петров.
— Погружаемся. Сейчас ляжем на курс.
— У меня такое ощущение, что мы стоим на месте, — сказал генерал.
— Вы уж не взыщите, — словно бы извинился командир подлодки. — Удобств здесь маловато, можно сказать, никаких…
— Да что там! — возразил Петров. — Людей доставить надо, вот главное. Так что будем в тесноте, да не в обиде.
Иванов пошел по отсекам, заглянул в центральный пост. Плотно прижавшись друг к другу, сидели, полулежали раненые. В узком проходе надо было переступать через тела. Худой, обросший щетиной полковник поинтересовался, когда лодка прибудет в Новороссийск. Иванов подумал:
— Какое сегодня число?
— Первое июля, два часа ночи.
— Первое, — растягивая слово, повторил командир. — Послезавтра. — И добавил; — Если ничего не задержит.
Он тотчас пожалел о сказанном. В глазах небритого полковника он уловил тревогу. «Ведь говорю лишнее», — подумал Иванов и тут же поспешил успокоить, приободрить людей. Но в это время, словно назло, где-то недалеко взорвалась глубинная бомба. Лодку тряхнуло. Полковник зашатался, его костыль повалился на пол. За первым взрывом последовал второй, третий.
— Ничего, ничего, — поспешил объяснить Владимир Иванович. — Такое у нас бывает, в порядке вещей.
— Да ведь прямо над головой! — нервничал полковник.
— Нет, нет! Это далеко. Да и вообще мы находимся на большой глубине. Не достанут.
Другие раненые поддержали командира:
— Сюда не достанут, руки у них коротки и сталь уральская прочна, в воде ее не пробьешь.
Однако взрывы не прекращались, ухало все ближе и ближе. И командир решил увеличить глубину, изменить курс.
На какое-то время все вокруг затихло, катера ушли. Но через полчаса атака возобновилась. Видимо, враг шел по пятам, и не было возможности от него оторваться. Лодка вдруг резко клюнула носом, и все, кто стоял и сидел, повалились к переборкам. Послышались стоны, крики.
Иванову доложили: вышли из строя горизонтальные рули. Но это еще было полбеды: тотчас переключились на ручное управление. Владимир Иванович глянул на приборы: глубина семьдесят метров. Военком Гришин, только что обходивший отсеки, с тревогой сообщил:
— Людей мучит удушье, многие теряют сознание, врач не успевает оказывать первую помощь. Может быть, все-таки попробуем всплыть?
— Знаю, знаю, комиссар… Да ведь рискованно. — Иванов колебался.
— Давай попробуем. Там, кажется, все затихло, — настаивал военком.
Всплыли, подняли перископ. В ста метрах кружили два противолодочных катера. Но так как море штормило, они не заметили лодку. Однако всплывать нельзя было. «Щука» снова ушла на глубину.
— Вы отправляйтесь в отсеки, — распорядился Иванов. — Подбодрите людей. Скажите, что осталось недолго плыть под водой, скоро оторвемся от противника, всплывем… А я посоветуюсь с командующим.