Горан обижался на подобные шутки Сурина, считая его насмешником. А сигнальщик любил подкинуть ядреное словцо, особенно когда человеку плакать хочется. Все знали эту особенность «микроскопа», как прозвали Сурина на подлодке. Его сверхострое зрение да своевременная команда Кузнецова на погружение спасли нас от самонаводящейся вражеской торпеды.
День, второй, третий… неделя. Ищем, ждем, волнуемся. Столкновение с вражеской подлодкой было единственным эпизодом за семь суток плавания. На восьмые радист принял радиограмму.
— Вот это дело! Штаб начинает наводить, — обрадовался комбриг.
Вражеский танкер, груженный дизельным топливом, в сопровождении двух катеров, охраняемый с воздуха звеном самолетов, направлялся из Одессы в Севастополь.
В отсеках наступило оживление. Командиру Гремяко не сиделось. Он намечал возможные варианты атаки, глубины, уклонения. Между делом вспоминал свою родную Лугу, школу-семилетку, фабрично-заводское училище при заводе «Красный выборжец» в Ленинграде, завод «Большевик», где потом работал.
Будто вчера это было. Прощальный вечер в училище имени Фрунзе. Женитьба. Перед мысленным взором встала жена Валентина, дети — Саша и крошечная Лариска. Они ждут его в Грузии…
Шагая циркулем-измерителем по карте, он взглянул на часы. Еще тридцать минут — и в боевую рубку.
Азарт предстоящей атаки охватил всех. Отдыхающая смена как по команде поднялась и — один по одному — потянулась на боевые посты. Гремяко прислушался к мерному дыханию дизелей. Молчит вахтенный. Тишина.
Обманчивая тишина! Вахтенный командир Кузнецов обнаружил мачты, и тотчас был подан сигнал тревоги. Как всегда, перископная атака началась с командирского:
— …товсь!
В окуляры наплывала громада танкера водоизмещением восемь тысяч тонн. Гремяко наблюдал. Вот середина судна дошла до визирной линии перископа. Проходит время, и лодка словно замирает в ожидании.
— Пли!
Все, кроме рулевого, прыгают из боевой рубки в центральный пост. Из переговорной первого отсека доносится команда, слышен шум начинающих работать торпедных машин.
Дав залп с перископной глубины, Гремяко начал действия по уклонению от бомб. Мы ждем, затаив дыхание. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем акустик доложит:
— Первая взорвалась через шестьдесят, вторая — шестьдесят две секунды…
Второго взрыва мы в центральном почему-то не услышали, очевидно из-за шумов. Впрочем, торжествовать рано, над нами бесились катера противника. Справа, слева, впереди ухали глубинки, сжимая лодку в полукольцо. Вибрировали шпангоуты, стонала и скрипела обшивка корпуса, мигал и гас электрический свет. Словно в конвульсиях, дергались по циферблатам стрелки приборов. Над нами пронесся катер, где-то недалеко снова рвануло, но на этот раз все обошлось. Корпус цел, механизмы исправны.
Через полчаса бомбежка прекратилась совсем и нервное напряжение спало. Всплыли на перископную глубину. Два катера кружились на месте залпа, самолеты разворачиваются в нашу сторону. Танкера не видно. Надо погружаться, пока не поздно.
Атаки не последовало, снова идем наверх. Катера отходят на Евпаторию, пикировщики скрылись на северо-западе.
Комбриг приказал передать по отсекам: танкер потоплен.
— Пусть этот ваш первый успех будет не последним, товарищ капитан третьего ранга, — сказал комбриг, пожав руку командиру подлодки.
Гремяко поправил китель. Не рано ли поздравляют? Пока он носит погоны капитан-лейтенанта, но перед уходом на позицию в штабе подготовили документы на повышение в звании. К возвращению приказ должен быть подписан.
В ноябре сорок третьего года Л-6 несла боевую позицию у берегов Крыма. Командир подлодки Борис Гремяко и парторг Иван Доценко обходили отсеки, поздравляя экипаж с наступающим праздником. Командир скажет несколько слов и оглянется на парторга. Мол, держи речь. А лейтенант Доценко, или, как называли его между собой матросы и старшины, Ваня-комиссар, считался мастером по этой части. Пригладит ладонью соломенные волосы, растянет рот в улыбке.
— Итак, дорогие товарищи, двадцать шестую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции мы встречаем в обстановке больших успехов и побед героической Красной Армии и Военно-Морского Флота на всех фронтах от Ледовитого океана до берегов Черного моря. Левобережье Украины очищено от врага, Киев свободен… Если, товарищи, и дальше пойдем такими темпами, скоро разобьем фашистов, вернемся в цеха, на шахты и нивы, чтобы заниматься мирным трудом, восстанавливать разрушенное врагом хозяйство, строить новую счастливую жизнь. Поздравляю вас, дорогие товарищи, с великим праздником! Пусть живет и процветает наша любимая Родина!