…До заступления на вахту оставалось около двух часов Осипенко взялся было за книгу, но мыслями он все еще был на собрании, вспоминая пережитое. Сбылось то, о чем мечтал. Надо по возвращении в базу написать домой, родным, жене. Он улыбнулся, подумав, что пока воюет, подрастут его маленькие сыновья, и он будет рассказывать им, как его принимали в партию в Черном море, на глубине пятидесяти метров…
В таком приподнятом настроении он и заступил на вахту. Мысль работала четко, глаза видели малейшую точку на горизонте. Осипенко оторвался от перископа, подозвал Иванова:
— Ваше мнение, Павел Карпович?
— Вижу «юнкерс»… — сказал помощник командира. — Круто пошел вниз… Приводняется.
— Рибку обнаружили? — поинтересовался комдив Гуз. Как все коренные одесситы, Роман Романович выговаривал слова мягко; риба, пиль, мило…
Гуз проследил по карте за маршрутом вражеского самолета и пришел к заключению, что он охраняет конвой, который идет где-то там, за горизонтом. Поэтому пока особой опасности нет, можно держать глубину в шесть метров, чтобы дальше видеть.
Но Осипенко не согласился с таким предположением. Он утверждал, что самолет из противолодочного дозора, а приводнился для того, чтобы слушать пеленгатором.
— Он может навести на нас свою подлодку, — закончил Леонид Гаврилович.
— Для того есть акустики! — бросил Гуз. Осипенко и это учел. Сменившегося было с вахты отличного командира отделения акустиков матроса Галиченко он предусмотрительно возвратил назад. Сейчас нужен самый опытный, чтобы не ошибиться.
— Это вы правильно сделали, — одобрил комдив. — Я все-таки убежден, что… — он не договорил, так как из акустической Петр Галиченко доложил:
— Отчетливо слышу работу винтов подводной лодки. Немедленно было отдано распоряжение погрузиться на тридцать метров. Но «Щука», словно ее кто сдерживал, погружалась медленно. И тут Леонов услышал тревожный крик командира отделения акустиков:
— Лодка противника выстрелила торпедой!
— Глубже, еще глубже! — скомандовал Леонов. Звук винтов торпеды слышался настолько ясно, что у Михаила Васильевича холодок побежал по спине. Он схватился обеими руками за поручни. Стрелка глубиномера валилась вправо: одиннадцать, пятнадцать, восемнадцать метров… Кажется, пронесло.
— Пронесло! — в ответ на немой вопрос Леонова послышался голос Галиченко.
Но враг не оставил «Щуку» в покое. Вслед за первым последовал еще выстрел. Торпеда ушла в сторону, шум ее винтов вскоре утих.
В центральном Леонов застал Осипенко и Гуза. Они о чем-то мирно беседовали. Увидев Михаила Васильевича, комдив улыбнулся и, кивнув на Осипенко, сказал:
— Парень с характером, умеет на своем настоять… Молодец.
Леонов ознакомил Романа Романовича с полученной радиограммой: из Севастополя курсом на юг выходит конвой. Приказано спешить на перехват врага.
Вахтенный сигнальщик Зайцев волновался больше других: сколько раз приходилось стоять на вахте и ни разу не посчастливилось первым поднять на ноги экипаж:
— Вижу силуэт!
А сегодня сам командир Леонов предупредил:
— Цель обязательно появится, нельзя упустить! И матрос старался. Усталость давила плечи, одолевала сонливость. Зайцев наклонялся вперед, стараясь размять тело. Лунная тропа отодвинулась влево, стала гаснуть, расплываться. Вокруг тишина. И в этот момент у самой кромки горизонта показалась и вмиг растаяла темная точка. Матрос буквально вцепился в нее глазами, боясь обмануться. Вот точка снова вынырнула, стала расти, увеличиваться в размерах. И тогда Зайцев набрал полную грудь воздуха, четко объявил:
— Силуэт, двадцать градусов справа!
По отсекам пошла команда. Леонов, неотрывно следя за движением цели, похвалил Зайцева:
— Молодец парень, не подкачал!
Конвой состоял из двух десантных кораблей. Они шли в сопровождении охраны — противолодочных катеров. Сколько их там — установить трудно, и потому Леонов всегда проявлял исключительную осторожность. Катера — самый коварный враг подводных лодок.
Дали залп двумя торпедами из носовых аппаратов. Кипящие тропки, расходясь веером, устремились вперед.
Все было выполнено по правилам. «Щука» сразу же ушла за корму конвоя, чтобы не обнаружить себя. Леонов отсчитывал время, ожидая взрыва. Цель была поражена. Яркая вспышка осветила полнеба, выхватила из ночи горящие корабли.
— Все вниз! — прозвучала команда.
Леонов шагнул к люку, успев заметить, как валится набок мачта головного судна. Дело сделано. Теперь на глубину, подальше от катеров, которые сейчас начнут преследование.