— По фашистским танкам — огонь!
Палуба вздрогнула, будто по ней ударили огромной кувалдой. Короткие вспышки выхватывали из темноты то одинокое деревцо, торчащее между камнями, то полоску стерни на косогоре. С грохотом ударялись о железный настил пустые гильзы, тянуло пороховой гарью. Кто-то подбадривал товарищей:
— Давай, давай!
Обстрел продолжался не более четверти часа. Гильзы и ящики от снарядов были выброшены за борт, команда заняла свои места. Начали отход. При застопоренных машинах лодка по инерции двигалась назад. Она плохо слушалась рулей, в узком гирле не было возможности развернуться. И снова мастерство штурмана выручило. Корабль вышел в открытое море. Уже на новых позициях обстреляли скопление войск противника в устье реки Четыр-лик, в районе хуторов Средний сарай, Бой-казак и Пахомово. Последний залп дали в пять часов утра и уже только после этого вышли на глубину. Оставляя за собой желтую илистую дорогу, С-31 взяла курс на базу.
Уставший от бессонницы и нервного напряжения, комбриг вошел в каюту. Не раздеваясь, уселся на диване, откинул голову, закрыл глаза. Мысленно перебирал в памяти события минувших суток. Разговор с командующим, спешные сборы, бомбежка, преодоление мели, оглушающий гром орудийных залпов… И вот задача выполнена, лодка возвращается домой. Сквозь дрему он услышал: кто-то вошел в каюту, стоит и дышит рядом. Наверное, Фартушный или Замятин хотят посоветоваться о чем-то. Павел Иванович силился показать рукой; говори, мол, как там дела наверху… Но только рука отяжелела, не подымалась, и он решил подождать: пусть уж вошедший первым заговорит. Но когда, сумев превозмочь тяжесть, он все же приоткрыл веки, перед ним никого не было. Павел Иванович подумал, не приснилось ли ему? Вскочил с дивана, вытер лицо мокрым полотенцем и решительно направился на центральный пост. Из второго отсека доносился веселый говор. Пригнувшись, он переступил порог.
— Павел Николаевич, это вы только что заходили ко мне? — обратился он к комиссару. Тот смутился:
— Да, я… Только ничего особенного, вот я и не стал вас будить. Мы тут интересную беседу затеяли о том, когда на войне бывает весело. — Он улыбнулся и кивком головы показал комбригу на «боевой листок», висевший на стене.
— Ах, вот оно что! — оживился Павел Иванович и склонился, рассматривая рисунок. На нем был изображен смешной коротышка, который подавал снаряд, вдвое больший, чем он сам. Под рисунком стихотворная подпись.
— Ну что ж, это великолепно! А не обидится ли герой дня на этот дружеский шарж? Художник вроде бы перестарался… — заулыбался комбриг.
— А чего тут обижаться, — отозвался электрик. И окликнул: — Петро, куды ты сховався, твоя фигура выносится на обсуждение! Ось, подивiться, вiн такий i е…
Вперед вышел плотный мускулистый парнишка, смущенно одернул робу. Комбриг хорошо запомнил этого крепыша по прошлому бою.
— Я наблюдал, товарищи, за вашей работой. Молодцы, не подвели. Благодарю всех, — торжественно проговорил Павел Иванович.
Моряки дружно ответили:
— Служим Советскому Союзу!
Комбриг и не заметил, как они окружили его плотным кольцом. Разговор зашел о положении на фронтах, о том, как они ждут писем из дому. Многие не имели вестей от родных, иные потеряли отцов, братьев уже в первые дни боев. Павел Иванович говорил о беззаветной преданности советских людей своей Родине, об их вере в грядущую победу над фашизмом. Рассказывая, он видел перед собой сосредоточенные лица краснофлотцев. Эти парни не дрогнут перед смертельной угрозой. Но сколько у них впереди походов! Им придется и тонуть, и гореть в огне, и стонать от боли… Стерпят, пересилят, но победят. Иначе быть не может.
Болтунов глянул на притихшего комиссара и вспомнил, как тот докладывал, возвратившись из дизельного отсека:
— Машины имеют запас прочности, мотористы дали самый полный!
Нет, не машины, думал Павел Иванович, эти ребята обладают неиссякаемым запасом прочности. Они не дрогнут. Они победят.
Сын Посейдона
Стоявший за столом капитан первого ранга говорил тихо. Он часто делал паузы, и было видно, что ему трудно дышать в этой прокуренной полутемной комнате. Передохнув, он снова брал указку и начинал водить ею по невидимым точкам карты.