За два года напряженной учебы Борисов овладел самолетами Р-5, СБ и Пе-2, стал военно-морским летчиком. Потом был выпуск и тот незабываемый разговор с генералом Жаворонковым… Судьба! Хорошая она у него или плохая? Трудная. Но счастливая!..
Мысли оборвал громкий хохот. Смеялся Александр.
— Чего вы там?
— Да… Да… — сквозь смех пытался ответить Богачев. — Ильич сказал, если я возьмусь за ум, то свободно стану генералом! Ха-ха-ха!
— А почему бы и нет? Впереди жизнь! Дерзай, Сашок!
— И ты туда же, верхогляд! Ты в корень гляди! Генералы не летают, а мне без воздуха не жить. Летать — мое призвание!..
Быстро темнело. На севере опять загрохотало: начиналась артиллерийская дуэль. Война, разрушая мечты, властно напомнила о себе…
Через несколько дней летчиков, удостоенных высших наград, вызвали в штаб ВВС КБФ и там генерал-полковник авиации Михаил Иванович Самохин от имени Президиума Верховного Совета СССР вручил Борисову, Богачеву и Рачкову Золотые Звезды и ордена Ленина.
Одновременно Александру Богачеву был прикреплен к его кителю четвертый орден Красного Знамени, а Ивану Рачкову третий.
Командование и политический отдел 8-й минно-торпедной авиационной Гатчинской Краснознаменной дивизии в честь Героев устроило торжественный ужин. На том чествование их закончилось. Все вернулись в авиаполки.
У вражеских берегов
В марте 1945 года войска 3-го Белорусского фронта во взаимодействии с моряками Балтики начали ликвидацию фашистской группировки, окруженной южнее Кенигсберга. Перед балтийской авиацией поставили боевую задачу: систематическими массированными бомбардировками парализовать работу порта и крупной на Балтике гитлеровской военно-морской базы и крепости Пиллау.
Для выполнения этой задачи штаб ВВС КБФ разработал на март-апрель специальный оперативно-тактический план, в котором был учтен опыт организации операции «Арктур». К выполнению плана привлекались 8-я минно-торпедная Гатчинская Краснознаменная авиадивизия полковника Курочкина Михаила Алексеевича, 9-я штурмовая авиационная Ропшинская Краснознаменная, ордена Ушакова 1-й степени дивизия подполковника Слепенкова Якова Захаровича и 11-я штурмовая авиационная Новороссийская дважды Краснознаменная дивизия полковника Манжосова Дмитрия Ивановича. Авиаполки указанных соединений сразу приступили к выполнению поставленной боевой задачи.
…Забегая вперед, сообщу читателю, что ударные силы авиации Краснознаменного Балтийского флота успешно выполнили задание командования: в марте-апреле по порту Пиллау с сильнейшей противовоздушной обороной было нанесено 24 массированных удара, в результате которых было уничтожено 64 корабля, в том числе 24 транспорта. После взятия Пиллау специальная комиссия штаба авиации Военно-Морского Флота по определению фактических результатов воздушных ударов в акватории порта обнаружила 155 потопленных судов…
Перед 51-м минно-торпедным авиационным Таллинским полком командование ВВС КБФ поставило частную боевую задачу: блокировать с моря подходы к военно-морской базе Пиллау, пресекать морские перевозки гитлеровцев.
Напряженность боев возрастала.
Едва перебазировались, как воздушная разведка обнаружила, что гитлеровцы спешно вывозят из Данцига и Гдыни тяжелое вооружение, танки, недостроенные подводные лодки, оборудование заводов и часть войск. Против немецких конвоев немедленно были брошены пикировщики и торпедоносцы.
В одном из первых боев в Данцигской бухте было потоплено пять транспортов и несколько кораблей охранения. При этом отличились гвардейцы Усенко и торпедоносцы Мещерина.
Еще более ожесточенный бой произошел у маяка Стило. Пользуясь пасмурной погодой, удирал караван из восьми транспортов с охранением. Первыми нанесли удар по врагу поднятые по тревоге экипажи капитана Макарихина. Они потопили один транспорт и два серьезно повредили. Через несколько минут в атаку бросились пары Башаева, Шишкова и Кулинича. На дно бухты ушло еще три транспорта и два сторожевых корабля.
Когда об этих победах узнал прибывший в штаб Краснознаменного Балтийского флота народный комиссар Военно-Морского Флота СССР Николай Герасимович Кузнецов, он объявил всем участникам благодарность.
…Михаил Борисов вылез из кабины своего «двадцать седьмого», спустился по крылу на землю, взял у Беликова козью ножку, фуражку, прошел за капонир и там, раскинув на свежей траве летную куртку, прилег на спину, подставив лицо теплым лучам солнца.
Рядом разместился Иван Рачков.
Молчали. Настроение у обоих было далеко не радостным. Невероятно, но с того времени, как им вручили Золотые Звезды, фортуна от них будто отвернулась. Сколько раз поднимались в воздух, сколько провели торпедных атак, а потопили всего один транспорт. Потихоньку по количеству потопленных судов их стали догонять даже молодые Башаев и Репин. У Дмитрия на счету стало десять, а у Ивана — восемь. Теперь в столовой, в клубе, в общежитиях висят плакаты с их фотографиями и описаниями подвигов. Конечно, они, старички, рады победам молодежи, но все же нужно было «отрываться». А как, когда такое невезение?
Сегодня в полете все складывалось как нельзя лучше: под Гдыней экипаж настиг немецкий конвой в минном поле, Вытянувшись в кильватерную колонну, по проходу медленно тащились боевые корабли и транспорты. Вражеские истребители забрались высоко — условия для атаки сложились самые выгодные, и Михаил ими немедленно воспользовался. Он избрал самый крупный транспорт, очень удачно построил маневр — подкрался со стороны солнца и ударил наверняка! А торпеда угодила в… мину! Над морем поднялся столб воды до небес! Рачков даже сфотографировал его. Но транспорт водоизмещением десять тысяч тонн остался невредим!
А потом пришлось удирать от четверки «фокке-вульфов». Правда, гитлеровские летчики сразу вернулись к конвою, что и спасло. Наверное, они подумали, что торпедоносец специально уводил их подальше, чтобы обеспечить атаку другим. А Борисов был один…
— Вот что такое «не везет» и как с ним бороться! — с досады сказал Рачков и повернулся на спину, — Вчера сманеврировал, сегодня мина…
Михаил недовольно хмыкнул, но ничего не сказал, отвернулся.
За валом капонира раздался взрыв дружного хохота. Смех подействовал на летчиков, как удар хлыста: им показалось, что смеялись над ними, и потому насторожились. Иван Ильич не вытерпел, крикнул:
— Беликов! Вы чем там занимаетесь? Завтра опять на радиус!
Из-за вала показался техник самолета с газетой в руках, а за ним сержант Смирнов. Лица обоих сияли улыбками.
— Что там стряслось? — хмуро буркнул и Борисов.
— Да шутка! Вася Шашмин разыграл Виталия. Взял переклеил буквы на газете и вышло, что сержанта Смирнова якобы наградили орденом за отличное обслуживание самолета Героя Советского Союза Александра Богачева.
Шутка была, конечно, безобидной, но со скрытым смыслом: летчики экипажей Борисова и Богачева получили по пять орденов, стали Героями Советского Союза, а техники Беликов и Смирнов не получили ни одной награды.
— Что ж тут смешного? — сдерживаясь, сказал замкомэск и пояснил: — Не только вы оба, а все техники и механики давно заслужили награды. Некоторые получили. Вас мы с комэском тоже представляли несколько раз. Будут. Ждите.
— Да я не о себе, товарищ командир! — покраснел Виктор. — Конечно, дадут — не откажемся, не дадут — не обидимся, лишь бы вы добивались побед. Это, если хотите, для нас высшая награда! А шутка возникла оттого, что Богачев сегодня опять отличился, да так, что, безусловно, будет награжден! Он потопил танкер!
— Какой танкер? Когда? — привстал Борисов.
— Час назад, когда вы были в море…
…Еще час назад в сорока милях юго-западнее Либавы на военно-морскую базу спешил конвой в составе танкера, большого транспорта и четырех охранных кораблей. С воздуха суда прикрывала восьмерка истребителей «Фокке-Вульф-190». Разведчики вовремя заметили этот конвой, сфотографировали. По снимкам да и по сильному охранению стало ясно, что немцы перевозили весьма ценные грузы для курляндской группировки. Действительно, позже узнали, что в танкере находилось пять тысяч тонн горючего, в котором так нуждались окруженные.