Всё, что он говорил, безусловно, вновь согрело душу, но мне больше не верилось в хороший исход. Все мечты, планы стали призрачны и давно несбыточной мечтой. Все попытки, что мы делали так и ни к чему не привели, кроме боли и разочарования. Снова агония, чтобы спасти нас.
Заключил губы в поцелуе, гладил волосы, прижимал к телу. Под слабостью болезни и от потери душевных сил плетью пребывала в его объятиях. Усталость! Моральная и физическая…
Я чувствовала его желание. Ощущала, как держит так, словно могу ускользнуть от него сквозь пальцы. Он испугался? Испугался, что оставила его?
Губы спустились ниже. Шея и плечи усыпаны его ласками, крепкие руки сжимают грудь, талию… Нет!
— Гера, — позвала еле слышно. — Не надо! Не сегодня… пожалуйста.
Остановился. Держит мою ослабленную голову в своих ладонях.
— Прости… Ты права, — преосторожно уложил в постель. — Я перестал себя контролировать. Отдыхай. Теперь всё будет хорошо… Ты увидишь, — улыбнулся и чмокнул в нос.
Я не верила ему, но всё равно стало легче. Мы всё ещё вместе.
Брак — это вечная война характеров, воспитания, ошибок. Будут светлые дни и темные ночи. Мы только учимся быть семьёй и проступки неминуемы. Я готова преодолеть их ради него и он, похоже, тоже. Боже, молю, не дай нам больше оступиться.
Следующие два месяца действительно стали иными. Герман и я написали заявления о увольнении. Увы, не без потерь для ресторана, так как Таня хвостиком последовала за мной.
Открытие кондитерской прошло неплохо и в первый же день заведение заработало около двухсот тысяч. Но второй день был для меня более напряженным — он охарактеризовывал компетентность моего бизнеса. Вкусная ли еда? Качество сервиса. Работа менеджмента. Уют и удобство. В последующие дни показатели неплохо варьировали, но я разглядела устойчивый рост в динамике посещаемости кондитерской. Мелкие косяки и недочёты старалась стремительно исправлять. Заказ на торты и выпечку был так же приоритете.
Гера тоже с упоением включился в работу, создавая меню для холодного цеха. О горячем цехе мы думали, но всё же решили пока оставить только супы, отложив на потом.
Между делом, я усиленно проходила лечение и ждала, когда же прогнозы станут добрыми.
Пару раз встречала в коридорах больницы Мишу, но так и не решилась подойти к нему. Мужчина в пылу работы не замечал меня, и я пожелала остаться в тени. Ещё жив в памяти тот день, когда он почти признался мне в любви, что было неправильно, но безумно для меня приятно.
В супружескую и гостевую спальни мы всё же поменяли. Да, эта была меньше, но в ней я не представляла себя в постели с Маратом.
По субботам, словно по расписанию выделяла своё время для отца Германа. Старик с удовольствием прогуливался со мной по саду и слушал об успехах своего сына. Во избежание эксесов, проконсультировалась у медсестры, что делать, если свёкру вдруг станет на улице плохо.
— Ты, похоже, завоевала сердце папы, — подтрунивал Гера.
— Ага. Бди лучше, а то гляди — отобьёт, — шутя стреляла в него глазками.
— Тогда у него будет очень грозный соперник, потому что так просто я тебя не отдам, — муж игриво повалил на постель.
— Решил сразиться со стариком? — улыбаясь наблюдала, как мужчина раскрывает полы моего халата.
— Он — маг в теле бренного старикашки, — добрался до грудей и сладко впился губами. Застонала, изогнувшись под ним. — Всё равно ты моя…
Уместился у меня между ног и начал плавно спускаться вниз.
— Беспроигрышный приём, — на одном дыхании выпалила я, ожидая дальнейшую сладостную муку.
Закатила глаза в истоме, когда его губы накрыли лоно. Испустила выдох и закусила фалангу указательного пальца, чтобы не вскрикнуть. Язык плавно проникал в меня, изучая каждую точку. Затем кончиком играл на клиторе, изводя взрывами ощущений. Бёдра стремились то сдвинуться, то снова раскрыться, нетерпеливо насаживаясь на него. Кровь застучала в висках, конвульсией содрогнув тело. Низ живота налился свинцом и судорожно завибрировал. Бёдра сомкнулись. В экстазе не заметила, как рот мужа сменился на пальцы, которые совершали интенсивные поступательные движения в меня, пока я преодолевала плато, доходя до оргазма. Пик взорвал тело, потушив все лампочки и мысли, кроме осознания дикого счастья. Подо мной стало невероятно мокро.
Герман поднялся ко мне и провел пальцы по моим губам, скользнул ими в рот, давая почувствовать свой собственный вкус. Его поцелуи и ласки гуляли по телу, пока я переживала последствия бурного оргазма. Руки любимого нежно и страстно изучали изгибы. Тепло дыхания согревало кожу.