Муж вновь устроился между ног и, плавно массируя большим пальцем клитор, вошёл. Вскрик утонул на его губам. Медленные движения назад, резкое вперёд, ловя ртом каждый мой стон от толчков. Соитие стремительно переросло в страстный танец двух разгоряченных тел на постели.
Извивалась в его руках, чувствуя эпогей мужа. Мужчина ускорился, уткнувшись лбом в мой, придерживал за затылок. Смотрю в его синие глаза и наблюдаю, как дарю и ему эти блаженные минуты. Содрогнулся, низко зарычал и пропустил выдох. Тело обмякло, пребывая в эйфории. Слышала бешеный стук его сердца. Выдох. Ладонь по-прежнему на моём затылке, а губы коснулись виска. Позже спустились к уху.
— Я люблю тебя, — удар по всем моим рецепторам.
— Ч-что? — голосовые связки атрофировались. Я ослышалась…
— Я люблю тебя, Вика, — повторил он чётче и, приподнявшись, заглянул в глаза.
Ответить ему не смогла, лишь потому что отказало всё от счастья. Крепко обняла мужа и впилась в губы.
_______________
Сегодня Гера заставил отдыхать. На торты заказов не было, с десертами справлялись Таня и новый кондитер Алексей, на холодном цеху верховодили Гера и повар Кирилл.
Спала я пресладко до полудня. Потом нехотя высунула нос из комнаты, ведомая чувством голода.
— Доброе утро, Викуль, — из родительской комнаты вышла свекровь. Судя по внешнему виду она собиралась уходить.
— Добрый день, — робко улыбнулась. — Уходите?
— Да. Из Испании приехала моя давняя подруга. Мы лет семь не виделись. Нельзя пропускать такую встречу. У Анны Леонидовны сегодня выходной, но она любезно согласилась приехать. Правда только через пару часов. Раз ты сегодня дома присмотри за Юрой, ладно?
— Конечно, — с готовностью кивнула.
— Он правда сегодня какой-то вялый, но все нужные лекарства принял по графику. Сейчас он спит и думаю как раз до прихода медсестры.
Она по-матерински чмокнула меня в щёку и поспешила:
— Давай не скучай.
— Хорошего дня, — кивнула в ответ.
Что ж, завтрак в постель?! А почему бы нет? Надежда Дмитриевна сготовила тосты, яйцо-пашот и рисовую кашу.
Включила негромко какой-то сериал на ноутбуке, стараясь увлечься сюжетом. Через полчаса поняла, что выбрала какое-то отборное говнецо. Лучше книжку почитать. Но с подносом на постели как-то не "по фэн-шую". Решила отнести в кухню. Кухарке явно не до этого сейчас — нужно обед на всю нашу ораву готовить, а тут хозяйка вспомнила о завтраке. Я так делаю не часто, так что простит.
Вышла в коридор, но звуки в комнате свёкра напугали. Влетела в его покои и на секунду растерялась, увидев его на полу.
Он стонал, держась за левую руку, и плотно прижимал к себе. Одышка, мокрое от пота лицо. Сердце!
— Помогите! — крикнула в пространство, зовя прислугу.
Помня наказы Анны Леонидовны, начала действовать. Дала асприна, а следом сунула под язык таблетку нитроглицерина.
— Виктория Андреевна?! — в комнату вбежала Галина Фёдоровна. Увидела отца хозяина на полу и поспешила на подмогу.
— Помогите вернуть его на кровать! — крикнула ей. Рванули старика вверх, отчего он буквально закричал. — Сейчас… Сейчас мы вас уложим.
Справившись, попыталась придать мужчине полусидячее положение, подложив подушки за голову и под ноги. Растегнула ворот ночной рубашки.
— Откройте окно. Ему нужен воздух, — велела я, набирая номер телефона медсестры.
— Нужно в скорую звонить, Виктория Андреевна, — настаивала гувернантка, но я верила, что Анна Леонидовна уже рядом и всё сделает, как нужно.
Трубку сняли не сразу. Без лишних слов доложила ей о происходящем, ожидая спасательных инструкций.
— Да, это сделала, — присела возле него осматривая. — Хорошо. Горчичники?! — на меня шёл поток информации, в суть которой не могла вникнуть, но запоминала до мельчайшей детали. — Поняла. Да. Через пять минут повторю. Да. Прошу вас поторопитесь!
Адреналин и страх за отца Германа бил в голову.
— Я умираю? Вик… Передай детям, что я их очень… люблю, — старик смотрел на меня, выпучив глаза.
— Ещё чего. Вы не умрёте! Сами им всё скажете, — резко рявкнула, сражаясь с горчичником. Прикрепила на область сердца. — Всё будет хорошо. Держитесь.
— Больно! — застонал старик. Оценивающе смотрела на него: жуткая бледность, черты лица заострились. Старику не хватало воздуха.
Паника охватывала каждую клеточку моего тела. По инструкции медсестры, сунула мужчине под язык повторную дозу нитроглицерина. Синюшность губ пугала не на шутку. Взяла его за ледяную руку.
— Поможет… Должно помочь, — и молила всех всевышних об этом.