Да плевать!
— Может сегодня ещё встретимся? — робко спросила Лика, когда вышла из ванной и начала одеваться.
А хочу ли я? Но уход Вики ещё не так явен, нужно подстраховаться.
— Хорошо, — кивнул, направляясь в ванную. — Приходи.
— Прямо сюда? — не поверила девушка своим ушам.
— Прямо сюда, — и скрылся в уборной, не желая смотреть на её уход.
Глянул на себя в зеркало: пропитая рожа, волосы в разные стороны, следы помады на лице и шее — такой дерьмовый видок уже не видел много лет. Даже измена Лики не так сказывалась на мне.
Почему же так желаю ухода Вики? Потому что ей будет плохо, как и мне сейчас. Как бы мне хотелось увидеть её боль. Она придёт за вещами…
Велико было моё разочарование, когда вечером порог дома переступил Михаил.
— А тебе какого хрена тут надо?!
— Я за вещами Вики, — глядя стальным взором, произнёс он.
Внутри начало неметь. Вот значит кто наш таинственный утешитель. Быстрые, даже официального разрыва ждать не стали.
— Настолько невтерпёж, что даже до развода не способны подождать? — брызнул презрительно ядом.
На лице мужчины загуляли желваки. Хотел ли я кому-нибудь набить морду? Да, пожалуй. А эта медицинская рожа давно напрашивается, вечно трётся яйца вокруг жены… Бывшей жены.
— Ты не ждал ничего, когда привёл женщину в вашу спальню. Но Вика в сто крат чище тебя. Я всего лишь её друг.
— Ой, не нужно этих пафосных слов, — скривился я, усмехаясь. — "Я — никто, техничкой роблю".
— Герман, тебя Вика любит, а не я. И, клянусь, с трудом сдерживаюсь, чтобы не набить тебе морду. Только из-за уважения к твоему трауру, пытаюсь смотреть на тебя, как на скорбящего.
— Засунь своё уважение подальше, — бросил дерзко.
Михаил выдохнул, сжимая и разжимая кулак на правой руке.
— Вика просила Галину Фёдоровну собрать вещи, — холодеющим тоном повторился мужчина. Да, выдержки ему на десятерых хватит. — Я просто курьер.
В ответ сверху услышал шевеление — гувернантка и Артур спускали три громоздких чемодана. Я отошёл в сторону, пропуская вперёд всю эту драму передачи багажа.
Мужчины двинулись к дверям, но Миша вдруг остановился и, оглянувшись, выдал тираду:
— Твой отец очень любил свою невестку. Он был счастлив гулять с ней по выходным и слушать, как она восхищается его сыном и как безумно любит. И он ей верил, потому что в искренности твоей жены глупо сомневаться. И представь, каково ему теперь, обретя покой, видеть, как его смерть стала причиной несчастий. Легко ли видеть ему, как его сын угробил свою семью, отказавшись от любимой женщины, только из-за того, что не смог по-взрослому принять смерть своего родителя?! Час настал и этого бы не изменили ни ты, ни Вика. Это принимают, страдают, мучаются, но принимают, а ты капризничешь и ведёшь себя подобно ребёнку.
— Пошёл нахуй из моего дома! — вскипел не на шутку и устремился к дверям. Миша отступил за порог, с грустью наблюдая, как я захлопну перед его носом дверь.
Он же прав, сука! Ещё как прав! Долбанул несколько раз кулаком по входной двери. Выйти, догнать и разбить его мордой об забор? А за что?
Метнулся в гостиную. Досталось креслу, в котором любила сидеть Вика. Разносил его в щепки пока без сил не упал рядом. Зарылся в подушки и замер, понимая, что больше не услышу от неё эти лечебные слова "Я люблю тебя".
В дверь позвонили. Уже знал кто это. Сам позвал её. Не хочу. Не сегодня. Открыл двери. Лика при марафете, вновь воспряла духом, улыбается. Как же тошно на неё смотреть.
— Нет, — покачал устало головой, преграждая ей вход. — Уходи.
— Но, — она в негодовании раскрыла рот. — Мы договорились…
— Иди к чёрту, Лика. Не сегодня, — и дверь так же захлопнулась перед ней.
Доплёлся до бара, налил коньяка. Опостылость давила под рёбрами. Давясь, употребил янтарную жижу и вернулся в спальню.
Пусто. Туалетный столик, тумба, шкафы, полочки в ванной — везде пусто. Больше нет её вещей, к которым так привык. Она ушла. Потому что сам того хотел.
Я снова один. Может и к лучшему? Не будет больше так больно.
ВИКА
Восставать из пепла оказалось не так просто. Первое время не понимала с чего начать. Поддержка была очень весомой — мама с сестрой, Таня с Антоном, Миша. Даже Савва впервые появился на пороге моей квартиры. Никто из них не спрашивал, как я переживаю разрыв, не советовал, как поступать дальше, не вынуждал решать брачные вопросы.
Лишь свекровь горько сетовала на сына.
— Я не знаю, что с ним делать Викуль, — обмакивая веки платком жаловалась Лариса Игоревна. — Очень боюсь за него. Он же горячая голова. Когда с Ликой был разрыв, он же, как с цепи тогда сорвался. Лез на рожон в клубах, приходил пьяный и избитый…