Но, однажды, в очередной раз уединившись с Ликой, мама ворвалась в комнату и потребовала выставить её. Не дождавшись от меня реакции, женщина схватила рыжую за волосы и скинула с постели.
— Побойся бога, Герман! Здесь всего полтора месяца назад умер твой отец! — рявкнула не своим голосом мама и затем посмотрела на Лику. — А ты тварь этим только и пользуешься. Креста на вас нет! Вика бы никогда не позволила себе подобного.
При упоминании этого имени в груди опять болезненно ёкнуло. Отчего вы, сука, вдруг все стали за неё? Раньше оскорбляли и унижали, а теперь родня, люблю не могу?!
— Лика теперь моя девушка! И так было правильно с самого начала, — проронил отрешенно.
— Да, вот тут ты прав, — процедила мать. — Ты сам дерьмо и вокруг себя таких же собираешь. Даже Антон понял, что ты за фрукт.
— Мама, свали из комнаты! — устало произнёс я.
— Ты потом пожалеешь… Очень пожалеешь. Особенно, когда на свет появиться твой ребёнок!
Тут осекся. Что?! Ребёнок? В каком смысле?!
— Что ты сейчас сказала? — привстал, а мама тут же испуганно умолкла, уставившись на меня. — Повтори!
Женщина обреченно сглотнула и уже чуть тише произнесла, кивнув:
— Вика беременна.
Я замер, переваривая в голове информацию. Беременна?! Всё, как мы хотели, как я мечтал… Сейчас?! Угол рта дрогнул мимолетной улыбкой, а сердце побежало впляс.
— Ты необходим своему будущему ребёнку, — мама тут же уцепилась за мою реакцию. — Его матери. Беременность Вики будет нелёгкой и ты нужен им, как никогда раньше, — голос мамы задрожал. — Я и твой отец растили в тебе мужчину. Прекрати вести себя хуже истеричной бабы! — последнее она отчеканила резко и жестоко, отчего внутри пребольно кольнуло.
Мама развернулась и ушла, громко захлопнув дверь.
Ребёнок. Мой. Желанный. От женщины, которую не могу до сих пор выкинуть из головы, на которую зол не меньше, чем на самого себя. Женщина, что дала мне любовь и покой. Любимая, с которой хотел "видеть" свою старость.
Упёрся ладонями в лоб, совершенно не понимая, как теперь вести себя.
— Гера… Это манипуляция, — сбоку зашептала Лика. — Она так хочет нас разлучить. Хочет досадить тебе. Не поддавайся! — губы девушки пытались вернуть меня из прострации. — Любимый… Мы же так мечтали быть вместе! Не думай об этом. Этот ребёнок заведомо обречён. Ну кого она может родить?! Не факт, что вообще выносит, а, если и родит, то неизвестно какого. Лучше отговори её. Зачем рожать больных детей?! Это взрослое и разумное решение.
Отчасти я понимал её правоту, но с другой стороны эти диагнозы лишь условность. Хороший родитель всегда верит до последнего, что его чадо родится здоровым, а если нет, то будет любить любого.
— Давай спать, — буркнул хмуро и лёг обратно на кровать.
В следующие два дня Лика не прекращала меня убеждать, пробуя все возможные варианты. Из всего потока счёл лишь одну мысль мудрой — я не смогу пережить очередную потерю. Помня весь набор противопоказаний жены, отчетливо понимал, что в зоне риска не только плод, но и мать. Я не прощу себе, если это сердце перестанет биться. Это нужно предотвратить в самом начале. Если хочет так детей, то может взять и в приюте либо вылечится, а потом забеременеть ещё раз. Аборт — вполне рациональное решение в данной ситуации. Спасение для моей жены.
Ещё сутки закрепили разумность моей мысли и решился встретиться с Викой.
Увидев её улыбающуюся и прекрасную, растерялся, забыв все аргументы в пользу своего предложения. С ней наши друзья, которых оттолкнул, с ней наш бизнес, который так тщательно и прилежно создавали и планировали, с ней моя жизнь, которую расстоптал. Она давно мой дом. А вокруг неё мужчины, которые стервятниками сторожат её, чтобы забрать в свой плен навсегда.
Всё пошло не так. Сказал то, что не думал, лишь потому, что вновь поддался эмоциям, увидев, возле неё свиту кавалеров. Слово за слово, без контроля и разума.
Реакция жены превратила меня в никчёмное существо. Чувство вины вспыхнуло мощной вспышкой, но поздно. Когда ей стало плохо, в панике рвался вслед за ней в больницу, боясь не оказаться рядом, если всё станет из ряда вон плохо.
Антон сдался и согласился отвезти меня, но, видимо, и со своим умыслом.
— Герыч, пора успокоиться. Вика не враг тебе. Ты винишь её в смерти отца, но и она винит себя не меньше. Дядя Юра был болен и лучше ему не становилось. Прости, но, рано или поздно, это должно было произойти. Ушла одна жизнь, и взамен скоро появиться новая. Прекрати эту глупые выходки, пока окончательно всё не потерял.