— Давай подождём выписки, — робко посмотрела на него.
Миша запнулся, не понимая.
— Но… Фая сказала, что ты замужем. Думаю, мужу не всё равно.
— Поверь, именно мой муж будет опасен для твоей свободы, — твёрдо посмотрела на него.
— Он поди места себе не находит, — совестливо смотрит на меня. — Я бы точно с катушек слетел, если бы потерял такую девушку. — Мужчина тут же смутился своего комплимента. — Отдыхай. Твоя задача встать на ноги поскорее, — подмигнул и быстро испарился.
Я грустно смотрела на опустевшую палату. "Нет, доктор, он слетает с катушек из-за другой обычно девушки."
Закрыла веки, погружаясь в горечь своих самовыводов. А хочу ли я вообще сейчас кого-то видеть? Мать ненавистна. Отца боюсь до чёртиков. Перед мужем и его семьёй стыдно. Перед Таней — совестно, как и перед сестрой. Попасть и пропасть — пока что лучшее, что могло произойти в этой ситуации.
Двое суток я пролежала с минимумом движений. Фаина оказалась страшной болтушкой, поэтому знала поднаготную всей клиники и её владельца.
Михаил возглавил её лишь три года назад по просьбе своего хорошего друга. Клиника являлась семейной, поэтому часто слышались детские голоса или резвый топот маленьких ножек коридоре. Реабилитация пациентов после тяжелых травм или болезни. Так же психологическая и физическая помощь при ампутациях, физкультура, тренировка и протезирование.
Глава медучреждения был яростным трудоголиком и порой даже спал на работе, что говорило о его одиночестве.
Спустя ещё два дня, я репетировала вставать и с помощью Фаины ходила либо по палате, либо в туалет. Отсутствие элементарных женских вещей напрягало. Ни расчёстки, ни крема для лица, ни гигиенической помады. Про средства женской гигиены вообще молчу.
Миша был довольно закрытым человеком, хоть и добродушно улыбался мне при плановых осмотрах.
— Твой муж работает в полиции? — светя мне фонариком в зрачки, спросил доктор.
— Нет, его друг — юрист и у них есть друзья в органах.
— Если ты ему расскажешь всё как есть, может он и поймёт все верно. С тобой ведь полный порядок. Если бы я где-то облажался, это бы уже проявилось.
Уставилась в окно и быстро заморгала. Нет, плакать нельзя!
Миша отложил инструменты и посмотрел внимательно на меня.
— Вижу ты не меня спасаешь, — грустно усмехнулся. — И в аварию ты попала всё из-за того же. Можешь рассказать. Я ещё и психотерапевт, — озорно подмигнул.
Невольно дрогнула уголком губ.
— У этого есть цена.
Миша отстранился и, скрестив руки на груди, весело засмеялся:
— Ничего себе. Мой чудом выживший пациент уже начал торговаться со мной? Ну-ка, огласи стоимость. Мне стало интересно.
Я потупила взор, густо покраснев, а потом грустно глянула на него:
— Почему у тебя отобрали лицензию?
Мужчина тут же умолк и, слегка почернев в лице, поднялся с моей постели.
— Я могу рассказать это только за ужином. Составишь компанию? Считай, это моей ценой.
— Но я…, - посмотрела на себя.
— В ресторан идти не надо. Я сам все организую. Твоей палаты хватит.
— Тогда с удовольствием, — кивнула я, охватывая мужчину оценивающим взглядом.
— Тогда до вечера, — Миша прихватил инструменты и, вновь подмигнув, ушёл.
Только спустя несколько минут после его ухода, поняла, что всё ещё невольно улыбаюсь ему. На душе вдруг стало легко и спокойно, предвкушая грядущую беседу.
Ужин
Вика
Дальнейшие несколько часов пыталась хоть немного, но привести себя в порядок. Умыла лицо холодной водой, но водопроводная жесткость тут же стянула кожу сухой плёнкой. Волосы пришлось мыть туалетным мылом, а вместо расчёски воспользовалась вилкой. Спасибо, Ариэль! Двигаться и тем более вертеть телом было сложно и больно, потому мгновенно раскраснелась от пыхтения, аннулировав все свои старания. Чёрт! Полотенца были лишь бумажные и, воизбежания капели с кончиков, слегка промокнула ими. Лучше бы залила всё библейским потопом! Бумага мгновенно налипла мельчайшими ошметками на мокрые сосульки волос. Зараза! Даже глубоко вдохнуть и зарычать нельзя! Окончательно расстроившись вышла из ванной.
— Господи Иисусе! — вздрогнула и пошатнулась. В палате ожидал Миша, который тоже слегка подпрыгнул от неожиданности. Обладая хорошей реакцией, поймал за запястье, не дав упасть.
Пару секунд осматривал мой внешний вид, а после начал откровенно улыбаться.
— Кажется, у тебя перхоть. Последствия от мытья головы мылом, — с умилением рассмеялся.
— Последствия попытки вытереть волосы бумажным полотенцем, — сердито буркнула, стремясь вернуться к постели. — Ты не должен был увидеть моего позора.