Мужчина кашлянул и с лёгким возмущением глянул на меня:
— Это нечестно.
— В каком смысле?
— Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Ты знаешь, что это моя клиника, что у меня есть два неугомонных племянника, что меня лишили лицензии. А я знаю лишь твоё имя, группу крови и что твоего мужа, вероятно, зовут Гера, — на последнем факте удивленно приподняла бровь. — Ты звала его, когда выводил тебя из-под наркоза, — пояснил. — Я не хочу на тебя давить, но ты давишь первая.
Понимающе опустила веки, с минуту решаясь на откровения.
— В тот день я узнала, что моя мать была малолетней проституткой, которая родила меня от убийцы и наркоторговца. Она отдала меня в приют, а чуть позже забрала, чтобы всю мою жизнь отыгрываться на мне. Да и папаша объявился на днях в роли нашего садовника. Вся эта история была поведана в присутствии моего мужа и его семьи, которая, кстати, против его женитьбы на мне, — перевела дыхание. — Вдогонку ко всему, мой муж любит свою бывшую невесту, которая сейчас от него беременна.
— Ничего себе, Санта-Барбара, — присвистнул мужчина, отчего стало ещё грустней. Кино есть кино, но это моя жизнь. — Если он влюблен в бывшую и она ждёт от него ребёнка, то почему он с тобой, а не с ней? Не говори только мне про обязательства.
— Его любовь сосредоточена на ненависти к ней, за предательство. Я, как защита от неё.
— Чего?! — Миша возмущенно посмотрел на меня. — Какая нахрен защита?! Либо есть любовь, либо её нет.
— Я люблю его, — тихо проронила, опустив веки.
— И ждёшь, что рано или поздно полюбит и он? — с горечью усмехнулся. — Любовь слепа и глупа — всегда это знал…
Стало обидно.
— Потому до сих пор сам одинок?! — жестоко буркнула и сжалась в комок.
— Моей женой и семьёй была хирургия, — сурово отчеканил мужчина.
— Да-да, теперь ты — разведёнка, — сердито метнула в него взор.
Хотел что-то рыкнуть в ответ, но, поняв, что сам въехал в забор, решил дать попятный.
— Я убил женщину, — уронил он, словно ударив. — Принял неверное решение — удалить половину мозга. Опухоль поразила почти всю правую часть и вызывала судороги у пациентки. МРТ некорректно показало насколько распространилась опухоль и её масштабы стали видны только во время операции… Я должен был зашить всё обратно и отпустить женщину домой, умирать. Только… Я же тогда был великим нейрохирургом, полный спеси и опыта. Я принял решение провести гемисферэктомию, будучи увереным, что спасу ей жизнь. Спустя сутки у неё начался отёк мозга и женщина умерла в реанимации. Фатальная ошибка и летальный исход. Семья погибшей подала в суд, меня лишили права оперировать на два года с последующим восстановлением лицензии.
— Значит ты можешь вернуться? — надежда для него всё же есть.
— Могу, но не буду, — отрезал он и отставил свою полупустую тарелку на тумбочку. — Я больше не хирург. Я перестал им быть, когда убивая пациентку, думал о себе, о своём гребанном героизме и величии. Все хирурги спесивы и я не стал исключением. Я убил её! Убил ради своей карьеры.
— Не говори так. Ты фанат своего дела, а тот случай должен просто стать тебе уроком…
— Это неправильный урок, Вика! Урок не должен измеряться человеческой жизнью. Она была чьей-то матерью, женой, подругой.
— Всё перестань, прекрати, — видя, что мужчина слишком сильно углубился в свою боль, взяла его за руку. — Это в прошлом. Настоящее теперь я. Ты не колебался, не испугался. Ты снова взял скальпель в руку, чтобы спасти другую пациентку, меня. И я невероятно благодарна тебе, что ты не спасовал. Миш, — коснулась его щеки пытаясь поймать его печальный взгляд. — Я жива благодаря тебе.
Серые глаза словно очистились от тумана. Мужчина зачарованно смотрел на меня, пока моя ладонь продолжала поглаживать его щёку.
— Милое зрелище…
Знакомый мужской голос со стороны дверей заставил меня в страхе отпрянуть от Миши, отчего сломанное ребро мгновенно взвыло, уронив меня на бок.
Выскочка
Гера
На четвертый день безумно захотелось разнести к чертям дом. Если она и вправду сбежала? Ей, по сути, нечего терять. Жуткая новость о родителях могла стать последней каплей. Перечеркнуть даже её чувства ко мне. Стало страшно при мысли, что Вика захотела оставить нас всех, меня. Это слишко жестоко.
— Что-то определенно не так, Тох, — сидя в кресле у него в кабинете, потирал виски и нервно щёлкал костяшками пальцев. — Это всё она.
— В каком смысле? — не понял друг, откинувшись на спинку стула. Адвокадские апартаменты обладали просторностью, большими панорамными окнами, через которые лился яркий дневной свет. Элитная офисная мебель без единой пылинки, на стене благодарности и награды. Стеллаж забитый папками с документами, два кожаных кресла и совсем не катирующийся здесь плюшевый кот.