Уже не видел постыдного братского бега, потому что смотрел на жену и хотел лететь глубоко вниз, в пропасть. Остановить своё проклятое сердце, чтобы больше никогда не чувствовать такой чудовищной боли.
— Герыч! — шлепок по щекам. — Герыч?! Пошли отсюда. Она пьяна. Завтра…
— Отвали! — рявкнул, толкнув друга от себя. Встал, обернувшись на Вику. Девушка сладко завернулась в одеяло и спала, словно ничего не было и не случилось никого мерзкого акта. — Она не могла. Ни по-пьяни, ни трезвой. Она моя Вика. Ты не могла! — метнулся к её лицу, словно оно может дать мне сейчас ответы. Макияж всё ещё на ней. Она любит нюдовые и матовые оттенки. Огляделся в поисках бокалов — валяются на полу рядом с бутылкой. Поднял оба, выглядывая на краях пятна от помады. Хрена с два! Чисто, хоть и на дне бокалов следы напитка. — Она не пила! — совершенно уверенно сообщил другу, который теперь тоже включил дедукцию.
— Тогда куда делось вино? — вопрос скорее был риторическим, потому что я, а вслед за мной и Тоха, метнулся в ванную, где обнаружил пробку со штопором, а на ободке слива в раковине небольшой бордовый след. — Оно в канализации.
— Света сказала, что они были внизу. Книга брошена там же, — соединял картинки пазла воедино.
— Возможно, он ей что-то подсыпал, — озвучил друг мою догадку. — Но Света сказала, что Вика попросила вина в комнату и бокалы.
— И не пила? — метнул на него недоверчивый взгляд. — Мне отчего-то кажется, что Вика не просила никакого вина. И это мы сейчас проверим.
Последняя мысль пришла уже в довесок, только чтобы подтвердить виновность третьих лиц.
Мы вошли в операторскую комнатку, где обычно отдыхала охрана и хранились теперь записи видеонаблюдений с камер. После нападения на Вику счёл нужным обезопасить свой дом подобными вещами. Так же не поскупился и поставил ещё несколько внутри дома. О их наличии знал только я и Артур.
Попросил охрану выйти, а сам принялся отматывать запись назад. Сначала гостиная. Для меня именно там должно было всё развиваться. Нашёл. На кадре — жена сидит в кресле и читает ту самую книгу. Ускорил запись на пару шагов. В гостиной появляется Марат, недолго говорит с ней, а после уходит наверх. Ещё несколько кадров и видно, как Светлана принесла девушке стакан сока. Вика благодарно выпивает и отдаёт стакан обратно. Чтение продолжается, но после супруга откладывает книгу на подлокотник и опускает голову вниз между колен. Обхватывает её руками и сидит так пару минут, слегка раскачиваясь. После осторожно поднимает голову и решается встать с кресла. Я болезненно зажмурился пронаблюдав, как Вика дезориентированно упала без сознания на пол. Руки инертно сжались в кулаки.
— В соке что-то было. Это Света, — Антон уже сорвался с места, чтобы пригвоздить прислугу, но я остановил его. — Стой! Потом. Досмотрим этот чёртов спектакль до конца.
На кадре видно, как Светлана убегает наверх, а через кадр спускается вместе с Маратом. Брат не пытается привести мою жену в чувство, а просто поднимает на руки и уносит обратно вверх по лестнице. Тут же переключаю камеру на коридор в спальни. Вижу, как Вику заносят в супружескую. Через пару минут раздетый до трусов Марат забирает у горничной бокалы и вино.
— Он явно не первую помощь Вике оказывал, — проронил друг.
Я гораздо более спокойно соображал. Мне нужны неопровержимые доказательства невиновности Вики. Я не знаю, что произошло дальше в спальне.
Встал и прямиком пошёл в покои медсестры. На мой стук женщина испуганно выскочила в коридор.
— Герман Юрьевич?! — запахнула туже халат, заспанно щурясь от света. — Что случилось? Ваш отец?
— Нет, простите, с ним порядок. У меня к вам личная просьба. Извините, что так поздно.
— Просьба?! — ещё больше расстерялась медсестра.
— Вы не могли бы взять кровь на анализ? Для меня это очень важно. — Неуверенный кивок. — И прошу вас о конфиденциальности.
Когда всё было готово и врач ушла, я молча смотрел на спящую жену. В груди всё равно ныло. Хоть ты и не виновата, но эта мразь притронулась к тебе, была с тобой в нашей постели. Влезла в наш суверенный мирок. Смогу ли теперь касаться тебя, не думая о том, что брат был так же близок? А ты?! Что будет с тобой, если узнаешь о случившемся?! Это же подобно изнасилованию!
— О том, что произошло, Вика не должна знать, — не отводя от спящей жены взгляд, предупредил друга. — Она не должна узнать о таком позоре и унижении.
— Понимаю. Но у этой истории твои враги — главные свидетели, — могильно напомнил Тоха. — И Вика не дура. Она может помнить падание в гостиной и след от укола тоже достаточно красноречив.