«Я как будто всегда ждал, что это случится», — рассказывал Торвальд своему другу Фридрику. Он не знал, что о снах своих лучше молчать, дабы наверняка от них была польза; а тот, кто рассказал свой сон, утратил власть над ним, и нет гарантий теперь, что этот сон поможет ему.
«Это великий сон, — сказал Фридрик, — и если он сбудется, Господь пребудет с нами». Так он сказал, но в глубине души почувствовал обиду. «Господи, — подумал он, — почему Ты посылаешь такой сон новообращенному, а не мне, служащему Тебе дважды семь лет?»
Глава 14
Изгнание духа из валуна
Сколько человек сопровождало Торвальда и Фридрика? Вряд ли двенадцать... Но каждого, кто отправляется в путь по божественным делам, незримо сопровождают апостолы. Симон-Петр, чьи кости хранятся в Риме, Иаков, которого призывают испанцы, Андрей, которого чтят на Руси и в Шотландии, и не в последнюю очередь Иуда, брат Иакова, приходящий на помощь тем, кому больше не на что надеяться.
К сожалению, дух этого доброго апостола, приходящего к отчаявшимся, слишком поздно снизошел на север, в долину Ватнсдаль, чтобы возродить надежду, которую хранила в своей груди Брингвет. Слишком долго ждала она добрых вестей от тех, кто был ей дорог, — ждала и не дождалась; свет померк в ее очах, жизнь покинула ее тело. Когда Торвальд со свитой явился на хутор Гиль-ay, ему сказали, что она уже три месяца как умерла.
Рассказывают, что Кодран весьма любезно принял сына, возвратившегося из долгой поездки. Иные люди, старея, становятся раздражительны, другим старость подливает в горячую кровь холодной водицы рассудка, и они если не становятся лучше, то хотя бы не так охочи до злых слов и поступков. Подействовало на Кодрана и то, как уверенно выглядел сын, и то, как он был одет, и то, каким хорошим оружием он владел.
Отчего исландцы сначала хорошо приняли проповеди Фридрика? Неоднократно повторялось: язычникам ничего не стоит прибавить в свой пантеон пару лишних богов — Христа или кого-то еще. Всегда разумно обеспечить себе побольше защитников на земле и представителей на небесах. Но главной причиной послужило то, что простой народ падок на новизну. Для Кодрана и его родни из Гиль-ау в первую зиму, пока там жили проповедники, было большим развлечением смотреть в ярком свете свечей на облаченного в торжественные одежды епископа Фридрика, слушать колокольный звон и дивное пение о пришедшей в мир радости.
Мы знаем, что все это пришлось весьма по нраву бонду Кодрану. Гораздо меньше мы знаем о том, какова была судьба того великолепного учения, которое проповедники привезли с собой и которое Фридрик вложил в уста Торвальду. «И тьма язычества побежит пред зарей правды, тьма диавола уступит солнцу Христа, дождь Господней милости оплодотворит землю, а мы облечемся правдой, опояшемся верой, обуемся справедливостью, увенчаемся мудростью и милосердием». Но, вероятно, семя веры посеяно было в почву столь рыхлую, что она поглотила его безвозвратно.
Фридрик и его люди быстро добрались до того аргумента, который лучше всего действовал против языческих богов: отказываться от веры, которой сопутствует большая сила, нежели прежним верованиям, просто глупо. Это выгодное предложение, торопитесь, а то потом будет поздно! Мы пока не спрашиваем, что вы можете сделать для Бога, лучше вы спросите, что Бог может сделать для вас, а мы за ответом не постоим!
Чистому душой Торвальду не нравилось, что дело принимает такой оборот, но, с другой стороны, его рвение было велико, а времени у них было мало — а в таких случаях все средства хороши.
Об этом и пойдет речь, ибо нам необходимо поведать историю о Кодране и его духе-покровителе.
Однажды Кодран своеобразно похвалил Торвальда, сказав, что в лице Фридрика он обрел очень полезного покровителя. «А у меня, — сказал он, — свой покровитель, и он всегда мне сильно пригождается. Он предсказывает мне будущее, бережет мой скот и предупреждает, чего мне опасаться».
Этот покровитель, как выяснилось, жил в большом валуне недалеко от хутора Гиль-ay. Ему, оказывается, не нравились завывания епископа, и он хотел прогнать Фридрика, Торвальда и всех тех, кто прибыл с ними.