Ты должен изменить свою жизнь, сказал лук.
Торвальд недешево покупал часы для занятий с луком. Можно было подумать, что после того скверного дня его побоями принудили к послушанию; он во всем старался угодить отцу, безропотно выполнял все его поручения, а прежде всего вызывался делать те из них, которые требовали выносливости и силы. Он все реже вступал в разговоры с Брингвет, и ей казалось, что он забыл и свой гнев, и ее унижение. Дни шли за днями, и от Кодрана его сыну не было ни хорошего, ни худого.
Орму перемена в характере брата показалась странной, и он стал украдкой следить за ним. Однажды, когда минул месяц забоя скота, Торвальд отправился в лес, где прятал лук между двух камней, а Орм пошел за ним. Он подкрался, увидел, как Торвальд вынимает лук, кладет стрелу на тетиву и тщательно целится в маленькую кадушку, укрепленную в ветвях большого дерева. Стрела вонзилась прямо в середину кадушки, как будто та сама притянула ее.
Не может быть!
Орм выскочил из своего укрытия, подбежал к дереву, вытащил стрелу из мишени и закричал:
«Тоже мне, стрелок выискался! Такому лоботрясу, как ты, пристало в хлеву коровам задницы чистить, а не портить хорошую посуду».
Он сломал стрелу пополам. Торвальд отбросил лук, подбежал к Орму и обрушил на него град ударов — ведь он еще не умел обуздывать ярость, которая, без сомнения, придает человеку силу, но в то же время делает эту силу слепой. Орм легко сносил удары. Затем он схватил Торвальда за плечи и попытался повалить его, но Торвальд вывернулся; впрочем, ему не хватило веса, чтобы свалить старшего брата с ног. Тяжело дыша, они дрались не на шутку, колотили друг друга, скрипели зубами и плевались. В конце концов они упали, вцепившись друг в друга, и покатились вниз по склону. Орм подмял Торвальда под себя и долго не давал ему встать; мальчик пытался высвободиться, но в конце концов обессилел. Орм поставил правое колено на его левую руку, а правую высвободил, поднес два растопыренных пальца к глазам Торвальда и сказал:
«Сдавайся, а не то гляделки выколю!»
Торвальд лежал распластанный по земле, он проиграл, но не хотел этого знать; зато он знал другое: что сейчас решается вопрос, как он будет жить дальше. Он собрал всю свою волю и вызвал в своем худосочном теле такую силу, какая не снилась настоящим богатырям. Пятки и локти подняли его тело — вверх, вверх — и сбросили негодяя-брата; в падении тот ударился головой о камень и потерял сознание.
Когда Орм очнулся, Торвальд сидел на нем и водил лезвием ножа по его горлу. Медленно, долго, молча; по его лицу Орм видел, что пощады не будет.
«Я не хотел перерезать тебе горло, пока ты тут валялся без чувств», — сказал Торвальд.
Он всадил нож по рукоять в землю возле щеки Орма, поднялся и пошел к хутору.
Глава 6
Убийство
Отчего соседи — Кодран из Гиль-ay и Оулав с Хунаветлир — стали враждовать? Прежде они хорошо ладили, вместе ездили торговать в Норвегию, вместе грабили эстов на балтийском побережье. Отчего вселились в них демоны вражды, которые заморочили их и свели с ума? Или сам дьявол нарочно выбрал их, себе на потеху?
В сущности, они были похожи на многих других. Оба охраняли свое имение, как собака — кость. Тот, кто щадил других, был, как мы знаем из многих других рассказов о том времени, достоин презрения. Поэтому выручать из беды другого они брались только в том случае, если это сулило выгоду. Дух истории знает, что все распри в Исландии развиваются по определенным правилам. Обычно яростнее всего враждуют из-за того, чей конь лучше или из-за кражи овец, а то и вовсе из-за копен сена.
Все началось с того, что на ярмарке в Хунаоусе Оулав предложил больше, чем Кодран за синий плащ, который захотела купить Йарнгерд, хозяйка Гиль-ay, потому что она любила наряжаться и не скрывала этого, а ко многому другому была равнодушна. Она заявила Кодрану, что он позор-но скуп на деньги и что он мелкая сошка, с которой на ярмарках никто не считается. И уж совсем плохи дела стали, когда Гвюдрун — жена Оулава, стала щеголять в этом плаще на людях. А другого такого плаща во всем Хунатинге не было.