«Что ж, хотя бы сегодня они будут сыты», — думал Торвальд, уходя с площади. Он прошел городские ворота и был уже недалеко до дома, как услышал топот копыт за спиной, обернулся и увидел слугу Торстейна.
«Хозяин желает видеть тебя немедленно. Это вопрос жизни и смерти!» — закричал слуга. Он протянул Торвальду руку, помог взобраться на коня, усадил перед собой и повез обратно в город.
«Хозяин упал с лошади, подвернул ногу и не может ходить», — сказал слуга.
Торвальд не успел расспросить друга о самочувствии: едва он показался в дверях, Торстейн заговорил сам:
«Не рассказывай мне, как Святополк лгал народу, я и так все знаю», — сказал он, сильно опечаленный.
«Что ты хочешь от меня?» — спросил Торвальд.
«Ты возьмешь моего коня и оружие, какое нужно, и как можно быстрее поедешь к Борису», — сказал Торстейн.
«Зачем?» — спросил Торвальд.
«Чтобы предупредить его. Жизнь Бориса в опасности. Святополк собирается послать на Альту убийц».
«Святополк сказал, что пошлет гонцов, чтобы предложить Борису мир», — сказал Торвальд.
«Да скорее осел на своих ушах взлетит! — вскричал Торстейн и рассердился. — Ведь ты же не поверил этому лжецу и предателю! Он хочет убить всех своих братьев и один править Русью!»
«Откуда ты это знаешь?» — спросил Торвальд.
«Я знаю больше, чем ты думаешь, и больше, чем ты хочешь знать, — сказал Торстейн. — У меня есть старый надежный друг в отряде Святополка. Когда они два дня назад были в Высоком, он пригласил нескольких человек, посулил им за труды большие деньги и взял с них клятву, что они поедут в Альту и убьют Бориса».
«А войско? — спросил Торвальд. — Войско Бориса?»
«Они собираются подобраться к Борису обманом и надеются, что войско будет в смятении, когда лишится головы».
Торвальд молчал. Что он мог поделать при таком раскладе?
«Я скажу тебе больше, — говорил Торстейн. — В числе убийц по именам известны Пушта, Талец и Ляшко. А ими заправляет Ингвар. Он вернулся с севера».
«Мне надо встретиться с Феодорой», — сказал Торвальд.
«Я послал за ней, — сказал Торстейн. — Но ты не должен мешкать ни мига. Я бы поехал с тобой, если б не проклятая нога. Ты должен поговорить с Борисом. Скажи, что, если он направит войско в Киев, горожане примут его сторону».
«Я уже говорил с Борисом», — сказал Торвальд; в его голосе не читалось надежды.
«Так поговори с ним еще раз», — сказал Торстейн.
Вошла Феодора. Ей не хотелось, чтобы Торвальд ехал, но удерживать его она стала. Она обняла его, прошептала:
«Берегись, друг мой, берегись, будь осторожен, и да минует тебя опасность».
Она ни словом не намекнула ему на то, что случилось с ней, когда она выходила из дома.
Анна, сестра Игоря, сказала ей вслед с насмешкой:
«И куда это любезная госпожа так торопится? Уж не в Яр ли к своему любовнику? Готовься, потаскуха, скоро мой брат вернется!»
Наконец-то пришедшие со Святополком друзья ее брата принесли в город те вести, которые она больше всего хотела услышать.
Феодора обернулась, отвесила Анне звонкую пощечину и вышла вон.
Глава 46
Смерть Бориса
То не Серый волк мчится по лесу, не орел парит над деревьями, то Торвальд Странник, слуга Божий и друг Феодоры, дочери Свейнальда, переправился через Днепр, сел на коня и скачет резво на восток, и земля дрожит под ним, говоря: «Торопись, тут дело спешное!»
То не кукушка поутру кукует, не гусляр по струнам ударяет, то выходит Феодора на городскую стену, смотрит на восток, причитая: «О Ветер Ветрович, ты запускал пальцы в волосы друга моего, ты гладил его по щекам, поведай мне, где он и что с ним».
Всю ночь скакал Торвальд, а в середине дня прилег в тени капища в чистом поле. И приснился ему сон: пришел к нему человек в черном и без лица, а с собой у него чаша, и налил он Торвальду синего вина, а Торвальд выпил, и смешано то вино было с горем и печалью.
Вышла Феодора на городскую стену под вечер и запричитала: «Месяц Месяцович, сокрой лицо свое от лиходеев, пусть кони их споткнутся в ямах, пусть они заплутают в болотах, пусть лягушки квакают над ними! Но будь же верен другу моему, освети ему путь-дорогу к Борису, а если он утомится, постели ему зеленую траву, укрой его теплым туманом!»