Сжав ей ягодицы и чувствуя прилив жаркого семени, Иен сделал почти безумный выпад и излил в нее переполнившее его до краев чувство. И Сабрина обмякла на нем и прильнула к его груди.
Иен положил ее рядом и прижал к себе. Волосы Сабрины разметались и накрыли их обоих. Он знал, что доставил ей удовольствие, и сам получил огромное наслаждение, которое все же омрачала капля разочарования. Только бы раз услышать стон ее радости. Хотя бы единственный раз…
Намного позже, когда жар в груди поостыл, а в чреслах, тлея, догорали угли, Сабрина подняла голову и спросила: — Я слышала, как Фрейзер говорил сегодня что-то о Кемпбеллах.
Пальцы Иена машинально перебирали медно-золотистые пряди.
— Надеюсь, не пел им хвалу?
Сабрина внимательно посмотрела мужу в глаза.
— Они что же, наши враги?
От Иена не ускользнуло это словечко — «наши» и невероятно порадовало. — Они воруют наш скот, — беспечно заметил он. — А мы возвращаем его обратно.
— Возвращаете? — Изящная бровь иронично изогнулась. — То есть воруете у них? Вы, горцы, не признаете никакого закона, а полагаетесь только сами на себя.
— Так уж здесь повелось! — ухмыльнулся Иен. Сабрина надула губы, но он готов был поклясться, что она не сердится.
— Неудивительно, что у вас нет здесь мира. Иен взял ее руку, поднес к губам и поцеловал.
— Меня больше беспокоит мир между нами.
Сабрина не ответила, потому что не знала, что сказать. Она оказалась в лабиринте и не могла сообразить, в какую свернуть сторону, к чему лежит ее сердце.
Стоило Иену приблизиться, Сабрину охватывали противоречивые чувства. Стоило коснуться, и у нее внутри все слабело. Со дня их давней игры он стал значительно мягче. Они вспоминали дни детства и смеялись. Сабрина думала, что Иен все давно забыл, но он, оказывается, помнил… Неужели он правда считает ее красивой? Нет. не может быть. Это определенно уловка — уловка, чтобы ее подчинить и уложить с собой в постель. Но к чему это нежные слова и притворство? — возражал ее внутренний голос. Она была женой Иена, и ее долг был ему угождать. Блюсти его очаг и дом.
По правде говоря, лгать себе Сабрина больше не могла. Все реже она ощущала себя девчонкой из Данлеви. Холодный, внушительный замок Мак-Грегоров был населен живыми, полными тепла и веселого темперамента людьми.
На следующий день Сабрина застала дядю Малькольма сидящим в одиночестве у очага. Он поеживался и придвигал стул все ближе и ближе к огню.
Юбки Сабрины взметнулись, когда она резко повернула к кухне. И через несколько секунд возвратилась с чашей горячего, сдобренного специями вина. Все еще случались дни, когда старик ее по-прежнему не узнавал, и Сабрина понимала это по равнодушию и отстраненности в его глазах.
Но на этот раз взгляд Малькольма был совершенно осмысленным, и он подал ей знак подойти поближе. Сабрина повиновалась.
— Вам что-нибудь нужно, дядя?
Старик кивнул, словно соглашался с какими-то своими потаенными мыслями.
— Ты очень похожа на нее. Поэтому он на тебе и женился.
— О ком вы, дядя? — нахмурилась Сабрина.
— Конечно, о мальчике, — не понял ее Малькольм. — Он ее сильно любил. Здесь все об этом знали.
О мальчике? Наверняка он имел в виду Иена. По спине Сабрины пробежал холодок, и она заговорила опять: — Я не понимаю, дядя. Кто та женщина, которую я напоминаю? Которую он любил?
Но старик не обратил на ее слова ни малейшего внимания и продолжал размышлять о своем: — Да, очень похожа. Те же волосы — только в твоих побольше огня… Довела племянника до могилы. — Малькольм топнул ногой. — Прости, Господи, но я рад, что она умерла! И благодарен мальчику за то, что отправил к дьяволу эту грязную ведьму, потому что там ей и место!
Сабрина побелела как полотно. Она напоминала старику мертвую женщину. Ее мысли начали путаться.
— Кто эта мертвая, дядя?
Малькольм поднял на нее глаза и громко выкрикнул: — Фионна!
Он был в таком состоянии, что при его слабом здоровье Сабрина не решилась продолжить расспросы. Оставалось только надеяться, что он что-то напутал.
Аласдэр. Аласдэр наверняка знает.
Она нашла его рядом с кузней, где он полировал свой кинжал. Услышав свое имя, молодой человек вскинул голову и тут же поднялся.
— Ищешь Иена, Сабрина? Я его не видел.
— Да нет, хотела поговорить с тобой. — Она сцепила перед собой руки. — Кто такая Фионна?
Улыбка потухла на лице Аласдэра, и он в упор посмотрел на Сабрину: — Откуда ты слышала это имя?
— От дяди Малькольма. Молодой человек вздохнул: — Значит, это не он тебе рассказал? Не Иен? — Он обернулся, огляделся вокруг и взял ее за руку. — Пойдем куда-нибудь. На стену… пожалуй, лучше всего на стену. Там нас никто не побеспокоит.
Возвышавшиеся над замком стены были пусты. Как только они остались одни, Сабрина тут же повернулась к Аласдэру: — У меня такое чувство, словно мне вовсе не хочется об этом знать.
Аласдэр положил ей руку на плечо.
— Не все так страшно, Сабрина. Просто я подумал, что это дело лучше обсудить наедине.
— Спасибо, Аласдэр, ты очень любезен. Что это за тайна с Фионной?
— Ничего таинственного в этом деле нет, — снова вздохнул молодой человек. — Фионна была замужем за Дэвидом, отцом Иена.
— Значит, его мать… Аласдэр покачал головой: — Имя его матери — Ленора. А Фионна стала второй женой Дэвида. Они обвенчались, когда нам с Иеном было примерно лет по пятнадцать. Фионна была значительно моложе Дэвида и ненамного старше каждого из нас.
— Дядя сказал, что он ее любил… Мальчик ее любил, — повторила Сабрина слова старика. Она с трудом заставляла себя говорить. — Он имел в виду Иена?
Аласдэр колебался. И она поняла… поняла. Иен был влюблен в свою мачеху. Сердце Сабрины болезненно сдавило. Она отвернулась и стала смотреть туда, где ветер раскачивал верхушки деревьев. Ей стоило больших усилий вслушиваться и понимать, о чем говорил молодой человек: — Не могу сказать наверняка. Фионна была очаровательна. Молодая и свежая, она излучала веселье и смех. Все ребята, включая меня самого, были немножко в нее влюблены.
Сабрина снова посмотрела на Аласдэра.
— Дядя сказал, что она умерла.
— Да. Больше года назад.
— И еще, что она довела до могилы племянника. Что это значит?
На несколько секунд воцарилось неловкое молчание.
Аласдэр чувствовал себя явно не в своей тарелке.
— Я думал, Иен тебе сказал, — наконец начал он. — Хотя скрывать здесь особенно нечего, Сабрина… Дэвид убил себя. Отец Иена покончил жизнь самоубийством.
Сабрина вздрогнула: — После смерти Фионны?
— Да, не выдержал горя.
— Аласдэр, а как она умерла? Как умерла Фионна? На этот раз молчание продолжалось гораздо дольше.
— Ее убили.
Убили! Кровь, казалось, застыла в жилах Сабрины.
— Боже мой… И как же?..
— Задушили в постели.
— Кто это сделал, Аласдэр? Кто ее задушил?
— Преступника так и не нашли. Сабрина была поражена.
— Ты хочешь сказать, ни у кого не возникло ни малейших подозрений, кто бы это мог совершить?
Аласдэр отвел взгляд.
— Подозрения были… И разговоры ходили. — Он запнулся и покачал головой. — Не думаю, Сабрина, что…
— Говори!
Ветер пронизывал до костей, но она не ощущала холода. Холод в сердце казался гораздо страшнее. По коже побежали мурашки страха, потому что прежде чем Аласдэр заговорил, Сабрина знала ответ.
— Ее нашел Иен. Потом ходили слухи, что он убил ее в припадке ревности.
— Нет, — едва слышно прошептала Сабрина. — Нет…
Сердце упало и тяжело забилось в груди. В ушах зашумело. Перед глазами плясали яркие искры и мешали видеть. Она попыталась проморгаться, но это не помогло. Она поняла, что падает, хотела за что-нибудь ухватиться и в этот миг смутно услышала крик. Сабрина узнала голос Иена, успела заметить его искаженное лицо, пылающие точки серебристых глаз, сжатые в одну прямую линию губы. Иен бросился к ней. Сабрина еще успела услышать его крик — то ли крик ужаса, то ли потрясения.