Праздничная лихорадка захватила ее целиком, без конца она твердила фразы, с которыми собиралась предстать перед дамами французского двора.
Но все оказалось впустую, она словно сама себя сглазила: когда французский король прибыл в Булонь и прислал ей официальное приветствие, а от главного маршала Франции преподнесли корзину с фруктами, в то же время в Кале пришло сообщение, что Франциск явился без сопровождения придворных дам.
Никто не знал, приказала ли это королева Франции или же придворные сами решили проигнорировать любовницу короля Англии.
В сложившейся ситуации этикет был неумолим — Анна и сопровождавшие ее дамы, подобно монашкам, обязаны были оставаться за глухими стенами замка Кале наедине с сундуками, доверху набитыми бесполезными теперь нарядами, на которые были потрачены целые состояния, в то время как Генрих будет развлекаться на охоте, разъезжая верхом по знаменитым лесам Франции в сопровождении восторженных молодых французских кавалеров, чьи сердца так надеялись покорить англичанки.
Анна рыдала и бушевала. Но что мог пообещать Генрих? Лишь уговорить Франциска на обратном пути заглянуть в Кале, что он и поклялся исполнить.
— Я знаю, как тебе скоротать время: придумай что-нибудь потрясающее к нашему возвращению в Кале. Ты ведь у меня умница! — предложил Генрих. — Что-нибудь сверхнеобыкновенное. Заставь поверить, что Булонь ничуть не лучше скотного двора, если сравнивать с замком Кале.
Со слезами ярости Анна наблюдала за отъездом отца, брата и остальных мужчин. Но на этом ее горести не закончились — с ней остались дамы, которых принудили сопровождать ее в поездке: теперь они открыто насмехались над ней, и больше всех старались девицы Грей, Анна легко могла представить, что по возвращении в Англию они красочно опишут, как ее унизили.
Единственная мысль утешала Анну: Генрих — хозяин Кале, и, когда он вернется, наступит ее черед заказывать музыку. Ей будет принадлежать роль хозяйки торжества, а прекрасные услужливые дамы будут вертеться вокруг нее. Французским кавалерам не придется скучать. Вот тогда уж берегись, добродетельная королева Франции, ты получишь достойный урок! А ревнивые жены спохватятся, да будет поздно!
В глубине души Анна надеялась, что Генрих обвенчается с ней во Франции, но все сорвалось.
Однако надежды она не теряла. Бедный Уорхем Кентерберийский все-таки умер, из Германии отозвали Кран-мера, которого прочили на место примаса. Он сумеет склонить на свою сторону священников, и у церковного суда Англии появится больше весомости для утверждения разрешения на развод Генриха, которого он не может добиться от Рима.
Но в минуты отчаяния Анну терзали сомнения, хотя она и пыталась убедить себя, что титул маркизы — это не так уж мало: его она с полным правом передаст своим детям.
Кроме того, она заставила мир встрепенуться и не позволит подсунуть себе ни какого-нибудь разорившегося дворянчика, ни даже баронета, как это сделали с ее обожаемой сестрой Мэри.
Анна никогда долго не мучилась по пустякам, она не привыкла ждать подарков от жизни, ее неукротимая сила духа заставляла брать инициативу в свои руки и действовать. Она приказала служанкам распаковывать сундуки, вызвала прислугу замка и заявила, что к приезду Их Величеств все должно быть подготовлено к балу-маскараду. Анна была намерена потрясти всех и закатить праздник, которого еще не видывали в этих стенах.
Пиршественный зал затянули серебряной парчой с золотой вышивкой. Со стен убрали железные канделябры; вместо них для освещения столов с потолка свесили прутья, сделанные из серебра и слегка позолоченные; им придали форму веток, на которые укрепили входившие в моду восковые свечи. Анна не забыла побывать на кухне и распорядиться, какие блюда подавать на французский манер, а какие — на английский.
В буфетной на семи полках выставили золотые тарелки — все, что нашли в городе.
А когда верный слову Генрих въехал в ворота города в сопровождении французов, повсюду их встречали радостные лица и слышались чисто английские приветствия.
«Не подвела-таки меня моя Нэн!» — подумал Генрих.
После ужина с балкона раздались сначала бодрые звуки музыки, а затем танцевальные мелодии. Вдруг прозвучали фанфары, распахнулись массивные двери между двумя импровизированными стенами, и в зал выпорхнули четыре молоденькие девушки с распущенными волосами. Затуманенному взору мужчин они представлялись райскими девами. Девушки пританцовывали, смеялись и манили к себе. Впереди девушек вышагивали восемь женщин в масках — в платьях, переливающихся и украшенных разноцветными лентами.