Этот уговор еще больше подстегнул Перси, и, прежде чем кардинал уехал во Францию, кольцо было убавлено до размера Анниного пальца. Во время отсутствия своего возлюбленного Анна носила его с таким видом, как будто это было бесценное сокровище. И она была готова носить его гордо и счастливо всю жизнь.
Глава 11
Поскольку любовь Анны Болейн и Гарри Перси не имела особых надежд на будущее, они еще бережнее к ней относились. В любой момент они были готовы восстать против родительской тирании во имя своего высокого чувства. Оставалось только удивляться, что до сих пор злые языки не раструбили о них по всему дворцу.
— Если бы только можно было выдать за Джеймса Батлера мою сестру! — вздыхала Анна. — Ей с ее ребенком было бы все равно, кто является его отцом: Билл Кэари или кто другой.
— Но осталась бы еще Мэри Талбот, — напомнил ей Перси, скорчив гримасу.
Влюбленные были серьезно обеспокоены письмом от духовника графа Шрузбери, которое целиком было посвящено как раз этому больному для них вопросу.
— А что, если попросить кардинала Уолси помочь нам? — предложила Анна. — Герцогиня Саффолк говорила мне, что он добрый.
— Добрый к тому, кто гораздо ниже его и… к Томасу Уолси, — усмехался Перси, живущий в доме кардинала.
— Но он защищал Мэри перед королем, когда она вышла замуж за герцога.
— А посмотри, как теперь Саффолк обязан ему за это! Долги такого рода дают хорошие дивиденды. Да и потом, Уолси почти ничем не рисковал. Он знал, что король их обоих все равно любит.
— Иногда мне кажется, что король добрее кардинала, — задумчиво сказала Анна.
И хотя она никогда не говорила об этом с Перси, но одно время даже подумывала, не обратиться ли ей к самому королю. Он был так внимателен к ней последнее время и казался гораздо более доступным, чем ее жестокосердный дядя или даже отец. И он проявлял такой интерес к ее музыке. Очень часто, направляясь в церковь или на теннисный корт, он останавливался, чтобы поговорить с ней. Он был совсем не страшен, особенно если беседовать о чем-нибудь веселом. Противно было смотреть, как другие церемонно раскланивались, трепетали и заикались перед ним, будто он был какой-то монстр. В конце концов, он был такой же человек, как и все, так же, как и другие, реагировал на взгляд или жест. Разве что с большей готовностью. Тут Анна покраснела. Вероятно, поэтому-то она и не может обсуждать эту идею с Гарри…
Да, надо признать, Генрих Тюдор был очень интересным собеседником: этот заразительный смех, игривый взгляд… Когда он пребывал в благодушном настроении, на него можно было просто любоваться.
Думая так о Генрихе, Анна почему-то совсем забыла о тех страданиях, которые он причинил ее сестре.
Но когда ей случайно доводилось слышать, как грубо Генрих разговаривает с королевой или издевается над неповоротливым секретарем кардинала Уолси, вся ее смелость куда-то девалась.
Так проходили недели. А в первый летний месяц из Франции возвратился отец. Анна и Джордж встретили его настороженно. Сэр Томас был добр, внимателен и спокоен в ожидании нового высокого назначения. Его кочевая жизнь закончилась, и теперь его должны были утвердить верховным мажордомом королевского двора. Брат с сестрой отлично понимали, что с этой новой должностью их свободной жизни тоже придет конец. Теперь отец будет иметь возможность контролировать каждый их шаг.
И первое, что он сделал, это устроил пышную свадьбу своего сына с Джейн Рочфорд. Оставалось только удивляться, почему он, явно нуждаясь в своей доле ормондских земель для получения повышения при дворе, не заговаривал об Анниной свадьбе.
— Может, у вашего ирландского кузена до того извращенный вкус, что он предпочел вам кого-то другого, а ваш отец просто не решается сказать об этом, — предположил Перси, введенный в заблуждение обходительными манерами сэра Томаса.
Анна же была на этот счет другого мнения.
— Может быть, — согласилась она с сомнением.
— И тогда мой отец сможет расторгнуть договор со Шрузбери. Особенно, если принять во внимание, что ваша мать принадлежала к высокочтимому роду Говардов.
Такие рассуждения тоже были сродни ярмарочному торгу.
— Все может случиться, — соглашалась Анна только для того, чтобы поддержать оптимистично настроенного возлюбленного.
Но что бы ни случилось, а избавить брата от нелюбимой Джейн было уже невозможно. И волею судеб это была именно Джейн, кто в конце концов выдал их.
Произошло это в Гринвиче в тот ленивый полуденный час, когда весь двор имел обыкновение бесцельно бродить по саду. Юная принцесса Мэри и Генри Фицрой играли в прятки, к ним присоединились некоторые молодые придворные. Среди них были и Маргарэт Уайетт с Джорджем, им всегда доставляло удовольствие играть с детьми. Томаса Уайетта тоже втянули в игру, сделав водящим. Анна и Перси стояли рядом и разговаривали. Только новобрачная — Джейн Рочфорд, чувствуя себя задетой и покинутой, с завистью наблюдала в стороне за их веселой возней и заметила, как, спустя какое-то время, Анна с Перси удалились к гроту у реки, где озорной каменный купидон наполнял водой пруд с кувшинками.