— Тогда бы сбылась моя самая сокровенная мечта. Жить, ни от кого не завися, с тобой в родовом поместье… Замок Врессел построил мой предок. Он пролил за него свою кровь, и мне дорог там каждый камень.
— А если бы тебе пришлось выбирать между этим мрачным местом и мной?..
Перси остановил вопрос поцелуем.
— Придворная красавица изволит ревновать? — поддел он ее игриво.
Анна засмеялась. Она снова была сама нежность и кротость.
— Отчасти, Гарри. Я была бы готова поехать туда с тобой хоть завтра и навсегда отказаться от всех удовольствий здешней жизни. Все это так, мишура, пустое, по сравнению с тем сладострастным чувством, которое соединяет женщину и мужчину.
— По крайней мере, тебе никогда не придется испытывать ревность к другой женщине! — заверил он ее, и они продолжили мечтать, какой могла бы быть их совместная жизнь.
Спору нет, в искусстве он был ей не ровня. Но с ее терпением и его жаждой угодить ей эту преграду можно было преодолеть. Во всем же другом они идеально подходили друг другу: оба смелые, жизнерадостные, увлекающиеся подвижными спортивными играми и лошадьми. А если он не мог подобрать нужную рифму или сочинить мелодию, как другие ее поклонники, то в мужественности ему уж никак нельзя было отказать. За это Анна его и полюбила. Он был готов служить ей до самозабвения, оставаясь притом ее господином.
— Как только я получу наследство, мы переедем туда и я заполню весь замок книгами и музыкальными инструментами, какие только можно купить за деньги, — продолжал он, желая сделать ей приятное. — Я пошлю в Париж за лучшими материями для твоих платьев. У нас в замке такие ретивые и быстрые лошади, каких я здесь не видел. Ты будешь там королева, только несравненно больше любимая. Нэн, дорогая моя, для тебя я даже готов выучиться играть на клавесине!
— Боже упаси! — засмеялась было Анна, но быстро опомнилась и снова стала серьезной. — Мы только будоражим несбыточные мечты, как глупые счастливые дети. А нам надо сделать так, чтобы они сбылись.
— Но как, когда сам король обещал тебя другому? — спросил Перси, который лучше Анны видел всю безысходность их положения, и поэтому предпочитал насладиться коротким настоящим, пока они еще были вместе.
Но Анна, как и все женщины, хотела иметь какую-то уверенность в будущем.
— Принцесса Мэри и герцог рисковали всем и были прощены, — проговорила она, вспоминая их дерзкий поступок.
— На их стороне был кардинал. А иначе не сносить бы Саффолку головы, — напомнил ей Перси, задумавшись о своей собственной голове.
Но мог ли он трезво мыслить, когда руки Анны нежно обвивали его шею, голова покоилась на груди, а черные волосы рассыпались по его шелковому камзолу.
— Есть выход, — прошептала она.
— Нэн!
В этом его обращении было все: и радость, и недоумение. Он не стал делать вид, что не понял, на что она намекает. Вместо этого он поднял ее голову так, что ее губы оказались на одном уровне с его, и поцеловал. Они сидели, касаясь коленями, и понимающе смотрели друг другу в глаза.
— Возьми меня сейчас, пока еще есть время, — настаивала Анна.
В ней было столько теплоты и очарования, что об этом можно было только мечтать. И все это она была готова отдать ему, и только ему! Гарри Перси сидел неподвижно, стараясь побороть любовное волнение, а Анна, решившая идти до конца, покорно ждала его решения.
Все эти недели Перси приходилось подавлять свои желания, оберегая честь Анны, в надежде сделать ее своей женой. Но надежд больше не было. И, подстрекаемая безысходностью, его страсть вскипела с такой силой, что он едва сдерживал себя. Она просто заворожила его, хотя сознательно никогда не использовала на нем своих колдовских приемов. Анна была столь непохожа на всех других женщин: ее хвалили короли, под ее чары подпадали все мужчины, с которыми ей приходилось общаться.
— Любимый, — зашептала она, — неужели ты не понимаешь? Если я скажу Джеймсу Батлеру, что я уже не девственница, то он не женится на мне? Даже мой отец не сможет тогда его заставить.
Перси знал, что в ее рассуждениях есть толк.
— Но, Нэн! Моя дорогая, моя бесценная… Это ведь позор, — пытался он вразумить ее, но не очень убедительно: голова его была как в тумане.
— Тебе нет нужды говорить мне об этом. Неужели ты думаешь, что я не представляю последствий? Моя мачеха в слезах, Норфолк мечет гром и молнии, а эта моя новая невестка будет ходить и облизываться, собирая про меня сплетни, как кошка сметану.
— И тебе придется все это перенести.