— Ты хотела меня видеть, Нэн? Наверное, спросить моего совета? — пытался помочь ей отец. — Твой настойчивый посыльный сказал, что дело очень срочное.
Анна собралась с духом.
— Да, надо его решить до отъезда милорда Нортамберленда, — выдавила она с трудом.
— А, эта неприятная история!
Было ясно, что они уже все знают. И Анна с тревогой подумала, что весь двор уже тоже осведомлен. Странно было то, что ее никто не осуждал.
— Может, дорогой мой Томас, она, в конце концов, и не такая уж неприятная, — предположил его титулованный шурин. — Ты знаешь старую поговорку о том, что ценность определяется спросом.
Будучи не в себе, Анна не поняла смысла его слов, она только почувствовала, что герцог смотрит на нее с каким-то новым интересом. Да и не только он, но и отец тоже. Она пожалела, что не переоделась в более нарядное платье. Анна терпеть не могла выглядеть бедной родственницей, и если бы сейчас не была одета так просто, то чувствовала бы в себе больше уверенности. Но, в конце концов, оба они были из ее клана — она их плоть и кровь, и они должны заботиться о ней и ее добром имени. А могущественный герцог, вероятно, мог бы ей помочь, если бы захотел.
— Умоляю вас, сэр, скажите: король был так недоволен, увидев меня с… милордом Перси, только потому, что я обещана Ормонду? — спросила Анна.
— Я с трудом могу себе представить, что короля действительно волнует, на ком женится Перси. Вот пусть скорее и женится! — зло усмехнулся Норфолк.
— Тогда если бы я в силу каких-нибудь причин была свободна от Ормонда, то король не стал бы препятствовать нашей свадьбе, Мэри Талбот нам бы не помешала?
— На ком женится его сын, это дело Нортамберленда, — вставил сэр Томас Болейн.
Анна поднялась со стула.
— Тогда я умоляю вас, милый дядя, замолвите за меня словечко перед королем!
— Да разве я когда-нибудь отказывал тебе, я готов выполнить любую твою просьбу в память о твоей покойной матери, — ответил Норфолк с нарочитой вежливостью.
Анна, правда, не могла припомнить ни одного такого случая. Со времени смерти своей сестры герцог ни разу не бывал в Хевере, поэтому такой его ответ был более чем странен, особенно если принять во внимание, что теперь у него был повод быть недовольным ею. Но сейчас Анна думала только об одном: как бы набраться смелости и выговорить те слова, которые могут освободить ее из плена нежеланного брака.
— Эта свадьба с Джеймсом Батлером… — начала она.
Как трудно ей было сообщать об этом, да еще в присутствии дяди. Впрочем, может, это и к лучшему. После того, как она им все расскажет, они, разделяя эту позорную тайну, просто не смогут обманывать Ормонда: им будет стыдно друг друга. А ее отец, конечно же, уговорит Нортамберленда согласиться на ее брак с Перси.
Анна оглядела их обоих: два спокойных, сочувствующих ей человека. Но через минуту, когда она расскажет им, что уже принадлежала Перси, от их спокойствия не останется и следа. И слова застряли у нее в горле, а язык просто одеревенел. Анна закрыла глаза и проговорила все про себя, вновь переживая сладострастные минуты их с Перси последней встречи. Сердце ее защемило от счастья, и она наконец решилась.
— Никто не может теперь заставить меня выйти замуж за Джеймса. Даже сам король, — начала она смело.
Стрела была пущена. Теперь уж ее ничто не остановит, пусть они узнают правду. Она открыла глаза, готовая к бою, но, к своему удивлению, обнаружила, что они продолжают смотреть на нее с невозмутимым спокойствием. Видя ее волнение, отец снова заботливо усадил ее в кресло.
— Никто и не собирается заставлять тебя выходить за кого бы то ни было, а уж Его Величество — менее всех, — заверил он ласково.
— На то есть причина, и вы должны знать ее, — пыталась продолжить Анна, полагая, что отец просто хочет успокоить ее, или же она что-нибудь не так расслышала.
— Конечно же, есть причина и веская. Ты можешь успокоиться: нет нужды сообщать ее нам, потому что мы, дитя мое, ее уже знаем.
Анна замерла от удивления. Она сидела и смотрела на них широко раскрытыми глазами.
— Вы знаете… — начала она, не в силах продолжать и недоумевая, почему отец в таком случае не ударит ее, а стоит над ней, заговорщицки улыбаясь. Неужели кто-то видел их в гроте той ночью? И значит, отец втайне рад этому, потому что Перси — гораздо лучшая партия?
— Я уверен, что большинство при дворе знает об этом или, по крайней мере, догадывается. Ваша семья обладает способностью притягивать чужое внимание, — заметил Норфолк. — Что ж, нам остается только надеяться, что ты сыграешь свою партию лучше, чем эта твоя глупая сестрица.