Томас нарочито долго держал цепочку перед королем, и взгляд Генриха становился все темнее.
— Если Ваше Величество не возражает, я измерю расстояние этой цепочкой. Смею надеяться, что мой шар ближе, — произнес, он невозмутимо.
Сердце Анны разрывалось от отчаяния: «О, Томас, Томас! А я еще поддразнивала его, говорила, что он не рискнет оспаривать меня у короля!»
Она почувствовала, как Маргарэт схватила ее за руку, услышала сдавленные рыдания бедной девушки.
На мгновенье им обеим показалось, что Генрих, ослепленный ревностью и гневом, ударит Томаса, но Уайетт, держа туго натянутую цепь между рук, посмотрел ему в лицо открыто и решительно. Затем он повернулся к шарам, чтобы измерить чей шар ближе к белому.
— С вашего позволения, Ваше Величество, мой шар ближе на два звена этой цепочки, — спокойно объявил он.
Норфолк и несколько придворных, стоявших рядом, вынуждены были согласиться с ним.
Ярость застилала глаза Генриху. Он был посрамлен, посрамлен в глазах любимой женщины, хотя внешне все выглядело пристойно, и Уайетт вел себя безукоризненно.
Уайетт… Как щедро его одарила судьба: ум, талант, красота и, вне всякого сомнения, мужество. У него есть все, за что женщина любит мужчину. А, кроме того, его тело молодо и прекрасно: ведь ему еще нет и тридцати.
Он и Анна Болейн знают друг друга всю жизнь. Он называет ее «моя прелестная сестричка» и, наверное, не раз целовался с ней в зарослях тиса в Хевере. «Бог знает, что она могла позволить себе с ним», — растравлял свою рану Генрих.
Чувствуя устремленные на него взгляды придворных, он сделал усилие и, как актер, который надевает другую маску, изобразил на лице холодное достоинство. Проигрывать также надо уметь.
— Допускаю, что я не прав, — произнес он высокомерно. — Издалека мне показалось, что мой шар ближе.
Вежливо поблагодарив Томаса Говарда за судейство, Генрих поддел ногой свой несчастливый шар и запустил его в водосточную канаву. Затем повернулся и зашагал к своим апартаментам. Проходя мимо галереи, он украдкой посмотрел на Анну, и она успела заметить в его глазах жалкую обескураженность и гнев.
Она прекрасно понимала, что он должен чувствовать. Король хотел показать всем и ей, какой он ловкий, сильный, а ему доказали, что он просто неповоротливый дурень. И кто доказал? Его же подданный, оказавшийся не таким сговорчивым, как, например Блаунты или Болейны.
Впервые на пути могущественного Генриха VIII встал человек, решившийся защитить попранную королем честь женщины.
Глава 23
Нетронутые яства остывали, и к терзавшей Анну тревоге прибавились еще и муки голода.
— Король не придет сегодня, — не удержалась Маргарэт.
— А я говорю, придет! — резко возразила Анна. — Прикажи принести дров и затопить камин.
Она ходила по своей великолепной комнате взад и вперед, и бусинки четок у нее на поясе вздрагивали и позвякивали. В комнату заглянул Билл Бриртон и сказал, что король отужинал вместе с королевой.
— И с милордом кардиналом, наверное? — спросила Анна.
Бриртон помедлил с ответом, бросив взгляд через окно на неспокойные воды Темзы.
— Уолси все еще в Вестминстере, к тому же лодочнику придется везти его против течения. По-видимому, король отойдет ко сну, не дождавшись доклада Уолси. — Откуда-то из дальних покоев донесся мелодичный бой часов, и Бриртон заторопился. — Без пятнадцати девять. Мы с Уэстоном сегодня несем дежурство в спальне короля. Я должен идти.
— Это очень опасно — навлекать на Томаса гнев Его Величества, — с упреком сказала Маргарэт, как только они вновь остались одни.
— Тот, кто не рискует, ничего не добивается, — отрезала Анна.
— Господи, отведи беду от бедного Томаса! — прошептала Маргарэт, но она ни словом больше не упрекнула подругу.
У Анны были верные и любящие друзья.
Анна поднесла руки к разгоревшимся, потрескивавшим поленьям.
— Не беспокойся, Марго! — сказала она с уверенностью, которой, на самом деле, совсем не чувствовала. — Мне бы только на минуту увидеться с Генрихом. Я сделаю так, что он не будет сердиться на Томаса.
— Но как ты можешь надеяться, что он придет сюда после того, что случилось утром?
Анна повернулась к ней и рассмеялась.
— Поверь мне, именно из-за того, что произошло утром, он обязательно придет!
И как будто в доказательство ее слов дверь распахнулась, и на пороге появился Генрих Тюдор, во взгляде которого явно читалось, что он ожидал найти Анну в объятиях Уайетта.