Выбрать главу
13 О, как тяжко было пробужденье После казни той, когда я ждал, Что очнуся в небе чрез мгновенье. Осушив страдания фиал. Но не мог расстаться я с землею, Исцелела немощная плоть, И ожившим, цезарь, пред тобою Мне предстать судил Господь.
14 Страха чужд, тебе отдавшись в руки, Я пришел принять двойной венец. Претерпеть опять готов я муки И отважно встретить свой конец. Цезарь, там, я слышу… гибнут братья. С ними смертью пасть хочу одной! К ним иду я кинуться в объятья, Цезарь! Я иду с тобой!»
15 Недвижимо, притаив дыханье, Как волшебным скованные сном, Тем словам, в томительном молчанье, Все внимали трепетно кругом. Он умолк, и как от грез очнулся Цезарь, а за ним и весь народ; Гордый дух в нем снова встрепенулся И над страхом верх берет.
16 «Надо мной ты смеешь издеваться или мнишь, что кары ты избег? Червь со львом дерзает ли тягаться Или с Зевсом смертный человек? Испытай же гордой головою, Что мне гнев громов небес грозней И что казнь, придуманная мною, Когтя львиного страшней!
17 Пусть потрачены те стрелы даром. Но палач мой справится с тобой: Под тяжелым палицы ударом Размозжится жалкий череп твой. И погибнешь — миру в назиданье — Ты за то, что вел безумный спор С тем, кто власть свою могучей дланью Над вселенною простер!»
18 Он шагнул вперед; и всколыхалась Словно море пестрая толпа. В колоннадах снова песнь раздалась, Свищут флейты, и гудит труба, Плясуны вновь пляшут по ступеням, Вновь грохочут бубны и кимвал, И вдоль лестниц с кликами и пеньем Лязг оружья зазвучал.
19 Но в последний раз борца Христова С вышины послышались слова, — И мгновенно все умолкло снова, Как объято силой волшебства. Над немой, смятенною толпою Словно с неба слово то гремит И ее, как Божьею грозою Разражаяся, громит:
20 «Ты ужели страхом новой казни Возмечтал слугу Христа смутить? Воин твой, о, цезарь, чужд боязни, Казнь одну успел он пережить, — Верь! Приму вторую так же смело, Умирая с радостью святой: Погубить ты властен это тело, Но не дух бессмертный мой.
21. О, Господь, простивший иудеям, На кресте их злобою распят, Отпусти, прости моим злодеям: И они не знают, что творят. Пусть Христовой веры семенами В глубине поляжем мы земли, Чтоб побеги веры той с годами Мощным деревом взошли.
22. Верю я! Уж время недалеко: Зла и лжи с земли сбегает тень, Небеса зарделися с востока, Близок, близок правды яркий день! Уж вдали стекаются дружины, Юный вождь свою сбирает рать, И ничем его полет орлиный Вы не можете сдержать.
23. Константин — тот вождь непобедимый! Он восстанет Божиим послом, Он восстанет, Промыслом хранимый, Укрепленный Господом Христом. Вижу я: в руке его державной Стяг, крестом увенчанный, горит, И богов он ваших в битве славной Этим стягом победит.
24. Тьму неправды властно расторгая, Словно солнце пламенной зарей, Засияют истина святая И любовь над грешною землей. И тогда, в день радости и мира, Осенятся знаменьем креста И воспрянут все народы мира, Славя Господа Христа!»

Павловск, 22 августа 1887

К. Р. в 1909–1910 годах

Часть зимы 1909–10 года К. Р. проводил с детьми в Осташеве, — ему хотелось более глубокого уединения, чем оно бывало в Павловске. «Жизнь здесь, среди тишины — наслаждение», — пишет он в январе. Сделанные в течение нескольких лет пробы для «Царя Иудейского» его не удовлетворяли. Много раз он начинал драму сначала. И опять в Осташеве — сначала: «Попытаюсь приступить сегодня к давно задуманной евангельской поэме», — пишет того же 1-го числа. 3 января: «В первые два дня наступившего года подвинул немного «Царя Иудейского». Но очень опасаюсь, что это будет слабое, неудачное произведение».