Летягин взял ножницы и одним щелчком обрезал страховочную веревку. Обрезок с глухим шуршанием зазмеился вниз и бесполезно повис на страховочном устройстве у бедра парня.
Наигранное простодушие мигом слетело с его лица, и Летягин увидел наконец в нем чистый испуг.
Виктор перехватил ножницы обратным хватом и воткнул их в рубероид на парапете – лезвиями над веревкой. Говорящая картина – одно движение и он летит вниз с пятидесятиметровой высоты на груду шлакоблоков. По лицу психопатов совершенно ничего нельзя понять, до парня наконец стало что-то доходить.
– У тебя есть еще одна попытка, – сказал Виктор, – правда, последняя, как видишь.
В этот момент Летягина насторожил странный звук, он обернулся и увидел за распахнутой дверью тамбура блуждание слабых отсветов. Вне сомнения – охранник поднимался по лестнице. Решил все-таки проверить альпиниста. Виктор понял, что, как всегда, не учел главный фактор – человеческую привычку плевать на правила с высокой колокольни. Парень смотрел на него стеклянными глазами. Летягин понял, что он пришел в себя, и снова прикидывается, но выбора нет.
Он бросился к тамбуру, перескакивая через натянутые веревки. У распахнутой двери остановился, прислушался. Снизу раздался кашель – охранник был уже недалеко, примерно в паре этажей. Летягин глянул назад – веревка подрагивала перед подложкой. Он осторожно закрыл дверь тамбура, с разочарованием обнаружив на внешней поверхности лишь металлическую ручку.
На кровле валялось много всякого хлама, но ничего подходящего на первый взгляд. Виктор боялся, что сил удержать дверь не хватит и тогда он окажется в самом идиотском положении в своей жизни. Луч уже скользил по голым кирпичам тамбура. Виктор бросился к ближайшей вентшахте, у которой штабелями лежали какие-то полусгнившие доски, разбросал несколько штук, на глаза попался потемневший от сырости брусок.
Пока охранник преодолевал последний марш, Летягин аккуратно втиснул его под ручку двери, мягко подбил основанием ладони, после чего сам неслышно привалился на дверь. В этот момент охранник как раз поднялся и попытался открыть ее. Виктор ощутил его нарастающее усилие и приоткрыв рот от напряжения, вложил в обратное давление все свои силы.
В другом крыле была еще одна лестница и он надеялся, что охранник решит будто альпинист поднялся на крышу по ней, а эта дверь завалена или заперта.
«Решайся», – повторял про себя Летягин, прижимая дверь плечом и с ужасом наблюдая, как в этот момент на парапет легла рука в перчатке, а через секунду к ней присоединилась вторая. Виктор из последних сил навалился, сообщая прижатой к окладу двери мнимую статичность. Охранник прекратил попытки открыть дверь и затих.
Когда послышались его удаляющиеся шаги, Виктор как спринтер сорвался с места. Над парапетом уже показались лицо и широкая грудь, обвешанная карабинами. Подскочившего Летягина альпинист сумел ударить кулаком по скуле, но удар вышел смазанным – для хорошего замаха ему не хватало опоры. Ответный удар ножницами рассек ему губу и отправил обратно за парапет – болтаться на спусковом устройстве тремя метрами ниже. Парень повис грудью и лицом к черной земле.
– Тебе повезет если ты приземлишься башкой и повезет чуть меньше, если сначала сломаешь себе позвоночник! – свирепо зашептал Виктор, склонившись к нему с парапета. – Думаешь твой сраный шанс хуже реальности, которую ты сейчас видишь?!
Парень как будто стал привыкать к своему положению. Теперь он не цеплялся в ужасе по-обезьяньи за веревку, а устало вывернулся, заняв сидячее положение. Борода его немного окрасилась кровью.