– Уважаемые жители! Внимание! – не без труда разбиралось сквозь треск. – В целях реализации программы «Управляемое сжатие» с полуночи десятого октября районы Заречный и Северный будут полностью отключены от сетей городских коммуникаций. Просим всех незамедлительно покинуть указанные районы. Напоминаем, для жителей, не успевших переселиться в новые дома, работают пункты временного размещения на базе шахтерского общежития номер два и Дворца культуры «Молот». Уважаемые жители! Внимание! В целях реализации программы…
«Газель» снова скрылась в тумане. Ольга посмотрела ей вслед и пересекла пустынную дорогу – навстречу ей выплывал очередной «динозавр».
Пятиэтажка сильно изменилась, как и все в городе, в котором она не была семнадцать лет. Дом постарел и даже как будто осел, несмотря на высокий «северный» цоколь. Облицовка обвалилась кусками, похоронив жалкие палисадники, фасад почернел, обзавелся трещинами и ржавыми подтеками, балконные плиты накренились, полусгнившие от сырости конструкции на них скособочились, кое-где были разбиты стекла. Она заподозрила, что дом нежилой, но заметила тусклый свет в окне на четвертом этаже. Лицо, неестественно-белое – будто японской куклы бунраку прильнуло к стеклу на мгновение и отплыло обратно во мрак.
Деревянная дверь подъезда, так и не дождавшегося (и уже не дождущегося) наступления эры домофонов, встретила кривой надписью, сделанной мелком на приколоченной фанере вместо выбитой филенки: подъезд жилой. Ольга не смогла удержаться и обернулась – дворовый плац превратился в усеянный кратерами пустырь. В центре ржавела одинокая детская горка, ветер дребезжал в провалах выбитых окон окружавших двор пятиэтажек, бродил по пустым кухням и коридорам, заводил на свинцовых лужах рябь, гонял по пустырю надувшиеся целлофановые пакеты.
Укоряя себя за слабость, она потянула скрипучую дверь с тугим доводчиком. В нос ударил запах формальдегида и подвальной сырости, уши заложило восковой тишиной, впрочем, краска в подъезде выглядела свежей, а старые двери крепкими на вид. Она неслышно поднялась на второй этаж и тотчас узнала дверь, обитую бордовым дерматином. Время здесь будто и не шло совсем. Вместе с пылью в нос проник тонкий аромат «подушечек» беспощадно окунувший ее в прошлое. Вихрем пролетели обрывки ничего не значащих событий и фраз, сердце заколотилось. Пытаясь одновременно совладать с собой и отыскать кнопку звонка, она в конце концов сдалась и просто постучала. За дверью раздались торопливые шаги.
Нина Васильевна, конечно, постарела, но Ольга сразу узнала ее и будто снова стала маленькой – неуверенно поздоровалась. Она поняла по взгляду напротив – ее не изучают и не пытаются «вспомнить». Так смотрят на тех, в ком видят кого-то давно ушедшего.
– Ну наконец-то! – пришла в себя Нина Васильевна и ухватив Ольгу за плечи, втащила в квартиру.
Спустя пятнадцать минут, развеявших опасения, что мать могла заразить обидами на нее и свою единственную подругу, Ольга сидела в кресле в уютной комнате с орхидеевыми обоями и многочисленными фотографиями на стенах, запечатлевших мужчин, женщин и детей, которые никакого отношения не имели к Нине Васильевне. На журнальном столике в вазе покоились те самые карамельные подушечки – желтого, бежевого и кофейного цветов. Телевизор стоял на месте – в углу на тумбе, правда уже без салфетки, вероятно, потому что был теперь плоским. На подоконнике небольшой красный радиоприемник с наклейкой «Canada» голосом Майи Кристалинской со снисходительной нежностью выговаривал влюбленной девчонке: ты стоишь у окна, небосвод высок и светел… Туман заглядывал в окно, навевая давно забытое ощущение пустоты.
С краю лежала стопка пожелтевших газет. Ольга взяла верхнюю, чтобы хоть чем-то себя занять, прочитала название: «Вечерний Сыктывкар», в углу мелькнула дата: 13 июня 2009 года. На первой полосе квадратный мужик вытирал платком потную лысину. «ТРОЯК ОТ ГУБЕРНАТОРА», гласил заголовок. Ольга хотела было швырнуть газету обратно, но на глаза попалось знакомое название. Она отыскала заметку и прочитала:
«Пропавший неделю назад вертолет с этнографами из Санкт-Петербурга вероятно потерпел крушение над Мезерскими болотами неподалеку от города Зимний. Поиски затруднены из-за сильных дождей и труднопроходимой местности. Причиной крушения возможно стал неполный экипаж и плохая видимость. Вертолет Ка-126 вылетел рано утром в пятницу из поселка Ныдвинский Карьер в Заполярье. На борту находились четыре человека.»