Перед тем как уйти, Ольга неожиданно для самой себя, спросила у Нины Васильевны:
– А вы знаете что-нибудь про моего отца?
Женщина улыбнулась и покачала головой.
– Сама знаешь, твоя мама была скрытная и упрямая как ослица. Клещами не вытянешь, если упрется.
– Знаю, нам она ничего не говорила, но вы ведь с ней работали. Совсем-то ничего не заметить трудно, наверное?
– Ну, предположения были конечно…
– Очень интересно.
– Поверь, Оля, там все очень банально на самом деле. Ну был один командировочный то ли капитан то ли майор в части, я как раз на больничном была. Но он быстро уехал.
– А, – догадалась Ольга, – значит он просто проездом. Уехал и даже не в курсе.
Нина Васильевна поджала губы и пожала плечами – дескать сама все понимаешь.
– Ну да. – Согласилась Ольга. – И правда банально.
Добравшись сквозь туман до родного дома, она вспомнила слова Нины Васильевны «там никого нет» и поняла их значение по-своему. И правда – место, навсегда покинутое людьми, которых ты когда-то знал, способно вызвать только печальное разочарование – как дорогая встреча, на которую ты опоздал. Как весть о смерти последнего друга. Как напоминание, что ты никогда не избавишься от чувства вины.
В подъезде царило настоящее запустение. Пахло пылью и птичьим пометом. Где-то наверху выл ветер, под ногами скрипела грязь. Одинокая тусклая лампочка под потолком рисовала жутковатые тени на стенах, за которыми никого не было. Ржавые почтовые ящики сплошь поломанные – словно беззубые пасти, из которых вываливались на пол пачки бурых квитанций. Поднявшись на второй этаж, за одной из дверей она услышала звук телевизора. Ей понравилось, что это был голос футбольного комментатора. Она вспомнила о старике, певшем в клубе на Речной, про которого говорила Нина Васильевна. Их квартира располагалась на четвертом этаже, ближайшая к лестнице. Света от лампочки с третьего этажа хватало, чтобы найти замочную скважину, но темнота за спиной и выше напрягала ее.
Надо будет купить лампочки, подумала она, вставляя ключ в замок. Пускай соседей нет, кроме одинокого старика, так хотя бы светло будет. Наверху, в темноте пятого этажа что-то тихо стукнуло. Ольге стало не по себе. Она быстро провернула ключ, успев удивиться, что до сих пор помнит, как при этом надо слегка придерживать дверь.
Двухкомнатная квартира встретила ее тишиной и полумраком. Привычно скрипнула половица под правой ногой. На глаза попались зеленые кроссовки, принадлежавшие Ане, и Ольга поняла, что в данном случае Нина Васильевна была не права. Они здесь все-таки были. Она чувствовала их присутствие. Каждая вещь, каждое ее расположение, порядок или беспорядок несли на себе отпечаток знакомых темпераментов и привычек. Мебель, одежда, предметы, даже пол и стены – все отзывалось наползающими друг на друга воспоминаниями. Вот здесь в прихожей они впервые сильно поругались, и тут же когда-то делили игрушки. На этой тумбочке сидела Аня, спрятав лицо в ладонях, когда впервые напилась. А вот тут в коридоре она хохотала до слез. Размашистые разводы на зеркале – отпечаток упрямого характера матери, до последнего своего часа считавшей, что моющие средства – пустая трата денег. Присутствие их осязалось так сильно, что, глядя на дверь в комнату, Ольге казалось, что она вот-вот откроется и из нее выйдут сестра или мать. Это воображаемая картина была настолько реалистичной и яркой, что Ольга раз за разом прокручивала ее в голове, не в силах остановиться.
Она прошлась по квартире, взгляд скользил по фотографиям на полках и стенах, кончики пальцев касались вещей, и Ольга в конце концов поняла, что возвращение сюда было ошибкой.
По квартире прокатилась канареечная трель – так внезапно, что Ольга вздрогнула. Еще один беспардонный привет из прошлого. Она отыскала взглядом пыльный динамик под потолком прихожей, и пока раздумывала – не от скачков ли напряжения его клинит, он снова разразился трелью. Ольга подошла к двери, посмотрела в глазок. Кроме мутного фрагмента перил, искривленных линзой глазка, все было укрыто мраком. Ольга вглядывалась в темноту перед собой и в какой-то момент ей показалось, что она видит очертания человеческой фигуры.