На административном этаже всегда было малолюдно. Летягин пересек его, миновал стеклянные двери в коридор, и не в силах сдерживаться, достал электронный ключ, который все-таки решился украсть. Увидев на ладони флешку на четыре гигабайта, которую перепутал с ключом, он едва не рассмеялся.
Виктор с яростью швырнул ее на лестницу. Вот и все.
– А кто это тут у нас столько печатает?! – раздалось за спиной. – Сколько раз говорить – этот принтер только для документов!
Летягин обернулся. В холле у стены на тумбочке стоял принтер чуть поменьше, чем в кабинете Буренкина и тоже «Xerox». Рядом с ним немолодая женщина в брючном костюме перебирала распечатанные листы. Брови Виктора поползли вверх, он бросился вперед, напугав женщину своими звериными движениями.
– Простите! Простите! – бормотал Виктор вырывая листы из ее рук и хватая остальную пачку с лотка. – Торопимся. Горим!
Прижимая к груди еще теплые листы, Летягин побежал по лестнице.
Спустя час, когда на улице уже начало темнеть, он стоял на аллее и задрав голову смотрел на окно своей квартиры на двенадцатом этаже. Мимо прошла толстая собачница, затем похожий на сломанного робота солевик, задевший его плечом. Фонарь мигал каждые три секунды, где-то там в куцых ветвях что-то равномерно гудело. Летягин развернулся, прошел до конца аллеи, обогнул ледовый дворец и вышел во двор соседнего дома, откуда внимательно осмотрел подходы к своему подъезду. Никаких новых машин и вызывающих подозрение незнакомцев на первый взгляд. Летягин переместился к скамейке, немного изменив угол обзора. У детской площадки стояла темно-синяя «Субару». Виктор сосчитал количество зажженных окон в доме и пошел к проспекту, где поймал такси и поехал за город.
В дачный поселок он вошел через калитку со стороны леса, пошел по дорожке вдоль реки. Под ногами шуршали опавшие листья, покинутые дачниками домики взирали на него черными окнами. Осеннее безмолвие дачного поселка всегда ему нравилось, а на его жену наводило тоску. И все же сейчас он был здесь не один – с тех пор как Марии не стало, дачный поселок расширился и теперь в новой части на взгорье, появились новенькие коттеджи с террасами и полным инженерным обеспечением, позволявшем жить в них круглый год. Там, на горе почти во всех окнах новых домов горел свет.
Виктор достал ключи, отпер дверь небольшого одноэтажного домика напротив поросшего камышом причала, задернул шторы, щелкнул тумблерами распределителя, затем включил свет и вытащил из сумки стопку листов. Эта ночь вероятно тоже будет бессонной. Он заварил чай покрепче, подвинул ближе настольную лампу и взял первый лист.
Примерно через два с половиной часа, когда он приступил к изучению тридцать шестого листа, взгляд его зацепился за надпись курсивом в самом углу: «ИК №56/8». Группа строений под надписью располагалась в излучине речушки, туда же вела дорога. Названия реки он не нашел – на этом листе она входила в квадрат через нижний левый угол и уходила за верхнюю кромку. Виктор не помнил, чтобы тут была колония. Он взял смартфон, вбил указанный номер в поисковик и получил ответ Яндекса: «Исправительная колония особого режима для пожизненно осужденных «Эдельвейс». Закрыта в 1996 году».
Понимая, что нашел наконец нечто стоящее, Летягин судорожно схватил следующий лист, едва не смахнув со стола кружку с недопитым чаем, но реки там не оказалось. Он взял другой – на нем река «утекала» в нижний правый угол. Там же над прямоугольником было выведено старым чертежным шрифтом: В/ч 97083. Виктор положил оба листа рядом, соединяя две части реки в одну, затем взял линейку, померил расстояние между воинской частью и колонией. С учетом масштаба выходило примерно десять километров. Их соединяла волнообразная нить дороги. Ближе к воинской части на левой стороне реки располагался небольшой населенный пункт. Под надписью «ЗАТО» курсивом было выведено странное название: Тоска.
***
Михалыч распахнул перед Ольгой дверь в просторный чулан.
– Вот тут весь твой инструмент.
Тележки, ведра, швабры и щетки на любой вкус. Взгляд Ольги немного задержался на сияющем пылесосе «Макита».
Как выяснилось, работа для женщин у завхоза Зимугля осталась только ночная – надо было убирать четырехэтажный административно-бытовой корпус, в котором размещались офисы. Первый этаж занимали вспомогательные отделы, вроде охраны труда, экологии и производственного контроля, остальные сдавались в аренду, но почти половина из них пустовала.