Работа оказалась не такой утомительной, какой представлялась ей пару часов назад. Вероятно сказался опыт уборки в колонии гораздо менее удобным и функциональным инвентарем, а также регулярные физические тренировки, на которые она тратила в заключении львиную долю свободного времени. Ко всему прочему движение и музыка вытеснили тревогу, досужие мысли и подняли ей настроение. В сравнении с работой в колонии, Ольга даже получала удовольствие – в уши вливалась любимая англосаксонская попса, а чтобы сполоснуть и отжать тряпку не требовалась согнувшись в три погибели погружать руки в грязную воду – достаточно было просто нажать на рычажок, продолжая при этом пританцовывать и подпевать.
В конце концов, она настолько увлеклась, что даже забыла про отдых, который запланировала устроить себе после того как закончит уборку второго этажа. Легкую усталость она ощутила только около трех часов ночи, когда протирала подоконник торцевого окна на четвертом этаже и одновременно обнаружила, что работа закончена – четыре этажа, включая лестницы и подоконники были убраны и даже зеркала в лифте протерты меламиновой губкой, хотя Михалыч этого от нее не требовал. Осталось только вынести баки к приезду мусоровоза.
Затерев последний развод на подоконнике, она посмотрела в окно. За участком Зимугля с ангарами и автостоянкой, огороженным бетонным забором с колючкой до рези в глазах залитым светом прожекторов, располагалась темная объездная дорога, к ней примыкал такой же темный тополиный перелесок, за которым начиналась очередная промзона, наполовину заброшенная (ангары, гаражи, склады). Оттуда поднимались к небу разноцветные лучи, похожие на исполинские копья воинов-великанов. Такие солнечные столбы она видела только здесь. Ольга открыла окно, в разгоряченное лицо задул ледяной воздух. Вертикальные лучи переливались, отражаясь в светло-голубых глазах.
– Ну здравствуй, дом. – Тихо сказала она, завороженно глядя на местное чудо природы.
Спустя пятнадцать минут Ольга сидела в каморке, с аппетитом поедая бутерброды с вареной колбасой, купленной по желтому ценнику в «Магните», запивала «Майским» чаем в пакетике (сахар к нему она нашла в ящике стола) и активно болела за женскую сборную Сербии по баскетболу, которая рубилась с испанками на экране прислоненного к чайнику смартфона. Не то, чтобы она была активной фанаткой сборной Сербии – по большому счету, Ольга вообще не разбиралась в баскетболе. Дело было в том, что сербки уступали пятнадцать очков, а она всегда болела за проигрывающих. После окончания трапезы как по команде стала подвисать видеотрансляция. Ольга перезагрузила страницу несколько раз, но это никак не помогло. Она закрыла вкладку и попробовала зайти на сайт «Чемпионата», чтобы почитать спортивные новости, но тот тоже все никак не загружался. На значке сети отображавшего прежде три деления, теперь осталось только одно. Ольга откинулась на стуле, прислоненном к стене и уперев свои длинные ноги в порожек каморки, включила радиоприемник.
Елейный женский голос с упоением рассказывал о выступлении в Зимнинском дворце культуры цирковой труппы с дрессированными обезьянами из Нижневартовска. На Ольгу накатила сонливость. Подперев щеку кулаком, она нажала серебристую кнопку поиска. Сопоставимой по ясности звучания отыскалась только радиостанция с китайской музыкой. Повторный поиск вернул ее к женщине, которая теперь рассказывала, что с десятого октября районы Заречный и Северный будут отключены от городских коммуникаций, и что электроосвещение там уже не работает, а все городские службы выведены еще на прошлой неделе. Затем, после короткой музыкальной вставки, она торжественно объявила, что в Республике Коми наступило четыре часа утра и предложила насладиться прослушиванием записи программы от второго февраля две тысячи седьмого года «Джаз на все времена» с неподражаемым ведущим (но к сожалению ныне покойным) – Соломоном Рушпильдовичем.